Колючее счастье для дракона, или Инквизиции требуется цветовод - Марианна Красовская

А вдруг они как-нибудь изощренно опасны для зеленоголовых? Растения не цвели, вид имели унылый и устрашающий: под плотной розеткой угольно-черных бархатистых листьев виднелись толстые воздушные корни, похожие на щупальца неизвестных науке зверей. Вампиру, наверное, очень понравились эти кошмарики.

— Монструм правум фолиата, — произнес голосом, полным благоговения, вампир. — Потрясающе. Только за одно это я прощаю вам все грехи, разом и оптом. Это сенсация.

Он разглядывал торопливо сделанные Соней зарисовки, цокая языком возбужденно, глаза округлял, едва не пяточках не подпрыгивал.

— Они редкие? — уже совершенно смирившись с потерей эскизов, девушка попыталась хоть блокнот забрать.

— Они внесены в списки исчезнувших уже очень давно и надежно. Раствор порошка, изготовленного из их высущенных пестиков, считался единственно доказанным средством от полной клинической смерти. Обтирание им оживляло даже высохшии мумии, возвращаяя полностью не просто живую биомассу, но и полноценный мозг, память, сознание. Я бы счел это легендой, но образцы раствора сам видел в музее некромагии. А вот корни напротив — яд, от которого не существует антидота.

— Жизнь и смерть, — прошептала задумчиво Соня. Ей стало как-то не по себе. — А для дриад этот ваш монстрик не опасен? Им там можно… ну… это самое?

— Монструм правум фолиата. Нет, не опасен. Да, можно, даже нужно. Ну надо же, у нас в карантине само по себе разрослось самое дорогостоящее растение этой вселенной. Пойду-ка обрадую я директора, — Виктор решительно спрятал блокнот в карман и зубасто улыбнулся жене. — Солнышко, извини, это срочно. Софи, вы со мной?

— Я? Ну уж нет. Вы как-нибудь сами!

Уже выходивший за дверь бухгалтерии Виктор остановился и зачем-то вернулся, вдруг нависнув над Соней всей своей грозной долговязой фигурой.

— Вот только попробуйте, уважаемая, причинить ему боль. Я вас съем за обедом, понятно? Андрюшка — он джентльмен, а я — нет. Он увлечен вами очень серьезно, а мне на вас плевать. И я всегда голоден.

Произнеся эту тираду тихим и вкрадчивым голосом, вампир испарился, оставив женщин переваривать все, сказанное им.

— Кошмар какой, — первой пришла в себя Кира.

— Угу. И дался вам обоим этот Сильвер? — каждый подумал о чем-то своем.

— А? Да, мы же за него переживаем, он наш старый друг и когда-то очень помог. Потом рассказу. Я сейчас вообще-то о цветочках твоих. Это же их надо теперь как-то оценивать? Инвентаризировать, а где я возьму экспертов по орхидеям?

— Пойду-ка я поищу Лесю и проверю брачующихся, как бы монстру бесценную эту не выпололи. Что-то мне все происходящее совершенно не нравится, да.

И оставив растерянную совершенно подругу, Соня решительно вышла во двор. Надо было срочно проветриться.

41. Сектор полового размножения

Вахты в Эдеме с недавних пор различались по цветам, и «часами» служили деревья tempus miles (В переводе с латыни «Солдат времени»). Одно из них посадили возле директората, второе у общежития, еще одно росло теперь и в карантинной части сада. Удивительное это растение каждые восемь часов меняло окраску. В солнечную часть длинных суток оно было снежно-белым или ярко-желтым, а как только опускались сумерки — цветы закрывались, и дерево становилось сначала зеленым, а потом — неоново-голубым и слегка светящимся. Очень удобно: желтый — цвет первой дневной вахты, белый — второй, ну так далее.

Обычные часы на Эдеме были механизмами бесполезными: механические просто вставали, а то и шли в обратную сторону, а вся электроника тихо сходила с ума.

Соня работала в белую и голубые смены, а в остальное время либо спала, либо гуляла, либо проводила время в общении с дочкой. Леся трещала без умолку, рассказывая все самые свежие сплетни их маленького коллектива, изумляя уставшую мать. К слову сказать, малышка действительно очень активно общалась с директором, каждое утро к нему забегая. Как она говорила: «Получить пожелание доброго утра».

Не понимала она свою дочь. Зачем ей вокруг столько людей, когда можно было просто сидеть на крыльце и молча любоваться красотами Сада? Что Соня и делала регулярно, одна.

Одиночество ее не тяготило, а, скорее, вдохновляло. Соня снова, пока еще робко и осторожно, бралась за кисти.

Начала с крохотных миниатюр, эскизов, набросков. Самый первый мазок сделала с тайным страхом и трепетом: а вдруг цвет ей не дастся, вдруг эти таланты ушли, и ее удел все же теперь — только уголь да карандаш? Но нет. Краска легла, как живая, послушно и даже упруго. Сияние бликов, глубокие тени, все у Сонечки получалось, как прежде и даже лучше. Словно все эти испытания открыли в ней новые грани таланта.

Теперь внезапно она ощущала себя настоящей, живой. Словно все потерянные кусочки Софьи Ореховой вдруг встали на свое место, и картинка сложилась именно так, как она и задумывалась, правильно, безупречно.

Разом исчезли страхи, неуверенность в собственных силах почти что пропала. Соня больше не боялась ошибок, за них ее никто не ругал, не кричал, не наказывал. Новое, так пугавшее раньше, вдруг начинало манить, как ребенка игрушки. И вот уже в голове Сони вырос целый план: от освоения тайн выпечки шоколадного печенья, до изучения (наконец-то!) устройства этого чертового утилизатора, так сильно ее пугающего.

С утилизатора мысли вдруг свернули к оранжерея: а ведь ее черные монстрики могут быть тривиально затоптаны во время брачных игр молодых и активных дриад! Бедные малыши, они столько пережили, едва избежали мучительной смерти, и будут забиты, разорваны? А вдруг в пылу страсти эти зеленоволосые начнут все крушить? Решено, прямо сейчас она их всех пересадит в отдельные боксы «Детинца» (он хорошо изолирован) и только тогда успокоится.

Несмотря на строгие инструкции, Соня давно уже не волновалась о своей безопасности в карантине. Кактусов кормила прямо с ладони, да еще чесала их между иголками, всякую там рассортированную мелочь, густо и бодро растущую в горшках, ящиках, ящичках и оранжерейном грунте окучивала и окапывала, конечно, в перчатках, но защитный костюм, который выглядел как скафандр космонавта, гордо игнорировала. Достаточно с нее и формы: аккуратных брючек и длинного жилета с множеством карманов.

Поэтому, даже не утруждаясь переодеванием, Соня потопала прямо в оранжерею разврата, по пути стойко вынесла дезинфекцию и, вооружившись лопатой, отправилась пересаживать тех самых «животворно-смертельных» черненьких монстриков.

На всякий случай громко постучала по какому-то деревянному ящику, абсолютно уверенная, что тут, в этом бардаке, вряд ли происходит сейчас оргия. Лучшее средство предохранения — это отсутствие подходящих условий.

— Кто там? — раздался унылый голос.

— Цветовод с лопатой.