Колючее счастье для дракона, или Инквизиции требуется цветовод - Марианна Красовская

Ну как о драконе нее думать, скажите? Как не признаться себе, что впервые во всей своей жизни Соня отчаянно и жадно хочет мужчину? Как женщина, как тривиальная самка, вампиры его побери. И даже отчетливо понимая влияние запахов свадьбы дриад, она ни за что не желала отказываться от этого нового ощущения в своей женской жизни. Только вперед.

И она бодро ползла на карачках на выход, к своей сумке и пастелям.

— И давно вы так передвигаетесь? — насмешливый голос откуда-то сверху застал ее врасплох.

Замерев, Сонечка судорожно попыталась узнать говорившего. Голову подняла, оглянулась.

Рядом с ней, чуть поодаль, совершенно спокойно стоял рослый парень-дендроморф. Опирался спиной о стремянку, руки сложил на груди и со спокойной иронией разглядывал ее зад. Пристально так изучал.

Соня быстренько встала, попятившись. Поискала глазами потерянную где-то лопату. Твою мать, а вдруг он…?

Что такого он «вдруг», подробно надумать она не успела.

— Меня зовут Глим, я работал на территории водного парка с гидрофитами. Вы же наш цветовод?

Пока он это произносил, Соня поспешно поднялась и выпрямилась, сделав уверенный вид.

— Главный цветовод, начальник карантина и отдела репродуктивного размножения, — звучало внушительно, между прочим. Не то, что какая-то Соня Орехова. А тем более — Кошкина. — А что ты тут делаешь? Я хотела спросить, почему ты один?

Парень грустно плечами пожал, отвернувшись. Поганенько было ему, судя по всему.

— Жду, когда выпустите.

Она только теперь догадалась. Странно, выходит, и у дриад так бывает? Несовпадения эти?

— А ты не опасен? — все еще сомневаясь, спросила.

На вид этот Глим был вполне ничего. Если ее подопечные имели вид немного придурошный (или умело прикидывались), то этот смотрел на нее очень пытливым и умным взглядом.

— Глупых сказок наслушались? — он устало усмехнулся. — Нет, не опасен, совсем.

— Скорей насмотрелась и даже нанюхалась, — Соня кивнула в сторону пар, все ярче сияющих.

— Ну смотрите. Вот вы, если случайно наткнетесь на пару людей в… э-э-э…

— Я поняла, без подробностей, очень прошу.

Ей еще не хватало выслушать детали описания человеческих совокуплений, да в исполнении морфа. Увольте.

— Ничего не почувствуете, совершенно? А если вынуждены будете наблюдать? — девушка гулко сглотнула в ответ. — Вот и тут так же. Только все сильнее. И мне… очень плохо, поверьте. А дверь заперта.

Как это заперта. Кто ее запер? Соня метнулась к выходу в дезинфектор и замерла. Их тут действительно заперли. Ну конечно же! Идиотка! Она совершенно забыла, что сама же и приказала на всю ночь двери в репродукторе запирать. Снаружи! Все-таки особо охраняемый объект.

— Это я! — она прислонилась к двери и опустила голову, мрачно разглядывая свои ботинки.

— Не думаю. Девушка моя только что вышла, — его слова прозвучали печально, но твердо. — И вас она видела, так что…

Потрясающе! Получи, Сонечка, твое рабочее рвение щедро вознаграждено, причем с первой попытки.

— Утром нас отопрут, — голосом разом осипшим прошептала, стараясь утешить его и себя. — Завтра уборщики заступают дежурить. И кстати, почему ты один?

Он еще раз внимательно посмотрел не нее своими темными глазами, тяжко вздохнул, разворачиваясь, и сказал:

— На учебу из нашего мира мы выходим всегда только парами и срок свадеб сразу же оговариваем. Все это время практически не общаемся, проверяем чувства на прочность.

Ничего себе правила. Интересно, а многие современные люди так смогли бы?

— Не выдержали? — посочувствовала.

— Все дело во мне, — он вздохнул. — А знаете что? Я тут увидел одно совершенно удивительное явление. Показать? Заодно и поговорим, время до утра у нас есть.

А что ей оставалось? За дочку Сонечка не переживала: директор-сосед Лесю точно не бросит. Может, как раз и найдет ее здесь.

Сумку с земли подхватила и двинулась следом за Глимом. Навстречу ночным приключением в блоке репродуктивного размножения. Романтика…

42. Наваждение

Наблюдать за идущим в нескольких шагах впереди дендроморфом было… познавательно. Соня раньше никогда не обращала внимания на особенности их походки. В ее представлении эти странные гуманоиды должны были передвигаться, как ожившие деревья в старых фильмах сказках: переваливаясь с корня на корень.

А Глим шел очень быстро и даже изящно, хотя в каждом его шаге ощущалась какая-то странная сила. Спокойная, самоуверенная, как у падающего людям на голову камня.

Словно чувствуя ее пристальный взгляд, он оглянулся, пожал плечами и зачем-то пояснил:

— Запах цветения девушек на всех сильно действует, — тут он вытащил из кармана какую-то тканевую упаковку и протянул ей. — Держите, это специальные салфетки, если дышать через них, — станет легче. Это безобразие продлится еще пару дней, потом мы все будем в порядке.

А раньше нельзя было, да? Ей бы хоть капельку его самообладания.

В свертке действительно лежала парочка обычных на вид носовых платков. Девушка нырнула носом в один, запоздало подумав о том, что зря парню так доверяет, а вдруг там снотворное? Усыпит, а потом… Лучше дальше не думать. Размечталась она, ишь. Простой был платок, и парень ее терпеливо дождался у входа в следующий сектор.

— Полегче? Как говорят в вашем мире: мне действительно жаль, что вас с нами заперли. Кара была очень зла, я ее понимаю, но вмешивать иноземельцев в наши дела… — он покачал головой грустно. — В этом она вся. Вижу цель, не вижу препятствий.

О да. Знавала Сонечка такого одного типа, даже замужем побывала случайно.

— Расскажешь? — она от души сочувствовала зеленоволосому. И, казалось, его понимала.

— Зачем вам? Дверь все равно не открыть, а жалость мне не поможет. Да и нечего тут жалеть, я сам сделал выбор.

Разные миры, разные цивилизации, культуры, традиции. Анатомия даже разная. Соня покосилась на Глима, вполне, кстати, прилично одетого, не щеголявшего фартунгом, скользнула по странно сидевшим штанам и вздохнула. Ну… не очень и разная. Главное, что проблемы везде одинаковые.

— Ой! — и тут из ночных размышлений ее выдернуло действительно удивительное явление: бабочка.

Нет, вокруг них порхало достаточно бабочек голубых, фиолетовых, синих, светящихся мягким светом, неспешно паривших в проходах между стеллажами и этажерками.

Но эта была совершенно другой: как будто огненный всполох, яркая, оранжево-алая, она быстро летела, рассыпая за собой целый шлейф желтых искр. Потрясающая красота, особенно на общем фоне холодного сияния ночи дриадовых свадеб.

— Идемте скорее, там все еще интереснее!

И Глим вдруг совершенно бесцеремонно схватил только и успевшую тихо пискнуть Сонечку за руку и поволок ее дальше. Она едва успевала перебирать ногами да другой рукой затыкать нос. Возражения и возмущение выскажет по прибытию в пункт назначения.

Пробежка