Колючее счастье для дракона, или Инквизиции требуется цветовод - Марианна Красовская

Улыбнувшись забавному диалогу, Соня и прошла.

— Мэй, как ты?

Один из ее подопечных сидел прямо на земле. Вид у него был весьма грустный. Рядом сидела зеленоволосая девушка, угрюмо накручиваящая на палец зеленую толстую прядь волос. Соня впервые видела девушек-дриад. Мужчины, пожалуй, красивее. А девушка худенькая, тоненькая, невысокого роста, такая невзрачная по сравнению с красавцем Мэем. Но тот нежно и очень уверенно обнимал ее за плечи, а значит — любовь. Или это Соне просто так захотелось.

— Сейчас не ваша смена, — напомнил Мэй хмуро. — Зря вы сюда пришли. Мало ли…

— Что «мало ли»? — удивилась Соня.

— Да так…

— Мне нужно пересадить кое-что. Поможешь? — она задорно потрясла лопатой.

— Нет, не могу. Я… нестабилен.

«Нестабильным» он совершенно не выглядел. Сидят ребятки, за ручки держатся, шепчут что-то на ушки друг другу. Говоря откровенно, Соня сейчас была куда меняя стабильна со своими глупейшими мыслями, постоянно сползающими к дракону.

Соня пожала плечами и прошла вглубь оранжереи, где за старыми ящиками трепетали аспидно-черными листиками сразу два «самых драгоценных в мире» растения. И еще одно было в углу возле дырявой бочки. Выкопала аккуратно, задумалась. А ведь она понятия не имеет, какие им требуются условия для развития! Просто спрятать — плохая идея, даже если спасительная. Ну, для этого у нее есть персональный консультант.

Достала из большого кармана полупрозрачную пирамидку, провела пальцем по грани, научилась уже пользоваться, ничего сложного, позвала тихонько Самвела. Молчит, не откликается. Позвала громче, потрясла артефакт.

— Уважаемый господин Алльери, мне нужна ваша помощь. Или у нас неисправный артефакт, и его нужно вернуть Виктору?

— Да здесь я, здесь, ух ты ж какая нетерпеливая. И подождать пару минут не могла. Это и есть монструм? Какие милашки. И не скажешь, что пару сотен лет назад ядом из этого цветочка уничтожен целый клан Барварисов… А потом война была, да…

— Погоди, мне это сейчас неинтересно, — перебила болтуна Соня. — Скажи лучше, как их сажать и куда.

— А никто не знает. Растение-то вымершее, тю-тю оно. Может, его вовсе не трогать, раз оно тут вдруг решило расти? Кстати, Софья, позволь задать вопрос?

— Да? — Соня рассеянно оглядела оранжерею, и в голове мелькнула простая мысль: в «Детинце» за все время ее работы не умер никто. Значит, там хорошие условия, да и место найдется для трех кустиков.

— Ты почему Сильверу про находки свои не доложила? Не рядовое событие, между прочим.

— Виктор сам к нему пошел, и явно не для разговора о местной погоде.

— А Виктор у нас разве главный цветовод?

— Да какая разница? — она присела на корточки, опуская в выкопанную ямку растение. — Доклад есть, и ладно.

— А мне передали, что господин Серебряков очень жаждет именно твоего отчета. И как можно быстрее. Зеленую вахту он у себя в кабинете, у него там завалы отчетности, как мне рассказали. Сходи, а?

Соня вздохнула. Ну да, это вообще-то ее обязанность. Придется идти. Главное, глупостей не натворить, даже если очень хочется. Перевалила в специальную переноску последний кустик, пальцами примяла землю, выпрямилась, вытирая ладони о штаны и замерла удивленно: со стороны первого отсека послышался странный шелест, а за ним заливистая птичья трель. Откуда в оранжерее птицы, птиц там быть не должно! Бросив лопату, рванула туда и… снова замерла.

Зрелище, открывшееся перед ней, было, пожалуй, красивым. С точки зрения художника, и вовсе великолепным. Это нужно было запечатлеть… если бы подобное было допустимо с нравственной точки зрения.

Дриады… сливались.

Не так, как люди. Соня не любила и не понимала фильмы для взрослых, но опыт какой-никакой имела, даже замужем побывала, и достаточно долго. Воображения у нее хватало догадываться, как это все выглядит со стороны. Здесь было другое, хотя сверху очень даже откровенно.

Маленькая худенькая дриада вся светилась, зеленые жгуты волос покрылись бело-розовыми мелкими цветами, словно фатой. Ее пальцы, скользившие по могучей спине возлюбленного, оставляли за собой светящийся след. Губы в губы, тело к телу. Обвила его руками, ногами и волосами, повисла на мужчине, а тот… а тот прочно укоренился в почве, до пояса уже почти превратившись в дерево. Нежные птичьи трели прерывались хриплым, громким карканьем. Теперь Соня точно знала: какие звуки издают дендроморфы в процессе размножения.

— Я, пожалуй, пойду, — шепнул Самвел. — Я вуаеристом никогда не был, несмотря на все мои возможности. Прости.

— Эй, куда! — спохватилась Соня, но призрак уже решительно растворился во влажном воздухе оранжереи.

Голова вдруг закружилась, дыхания стало не хватать. Острый цветочный запах, насыщенный, сладковатый и приторный, наполнил все вокруг. Воздух словно сгустился, напряженно звеня. Сияние, исходящее от влюбленных, становилось все ярче, медленно расплываясь вокруг.

Соня отпрянула, стремительно прячась за перегородку, опустилась прямо на землю, подтаскивая переноску с саженцами поближе, зажмурилась. Сердце заколотилось где-то в горле, руки задрожали.

Она тоже так хочет. С Эндрисом. Поймать эту несносную рептилию, зажать ее в углу, прильнуть к роскошным мужским губам. Раздевать, прикасаясь пальцами к твердой груди и плечам, постанывать под его руками. Впиваться ногтями в плечи, отдаваться с птичьими криками много-много раз. Везде. На его столе в кабинете, на голубой траве, на узкой койке общежития. Во всех позах и всеми известными ей способами.

Сколько Соня так просидела, кусая губы и представляя себе совершенно развратные картины? Она не знала. Пришла в себя потная, нервная, полная самых непристойных идей и желаний.

Так, с нее хватит, пора брать дракона за крылья и зубы. Что Кира ей там говорила? Пора приступать к плану А? Или Б?

Осторожно подтягивая за собой ящичек с монстриками (трофеи она не бросает), Сонечка поползла прямо к отсеку «Детинца». На корточках. Короткими дистанциями, медленно.

Справа у стеллажей все ярче сияло еще одно крупное светящееся пятно. Вокруг порхали сказочные бабочки, крупные, полупрозрачные, тоже светящиеся всеми оттенками бирюзового и синего.

Это было похоже на сказку: птичьи трели, бабочки, стоны и сладкие ароматы на фоне волшебного совершенно сияния. А ведь в сумке у входа у девушки было все нужное: черная бумага, пастели, акварельные карандаши. Руки чесались запечатлеть потрясающую картину, но долг цветовода давил на темя художника. Пару минут решая эту дилемму, Соня пришла к компромиссу: до ее вахты монстрята отлично и в переноске посидят. В тесноте, да не в обиде. Ничуть не хуже, чем среди мусора в углах. Сейчас она их припрячет, а сама… Да!

Ей уже представлялась картина: на черном полотне пастельный набросок: бирюзовые ветви, свечение, искры, бабочки и цветы. Зубами скрипя от творческого нетерпения, художница ползла к цели. Ко