Мое имя Морган - Софи Китч

Я опустилась в свое кресло, туда, где все это началось. А может быть, все началось совсем не тут, а было предопределено уже давно, и моя судьба решилась в закутке писца, когда я подслушивала, как матушка противится посягательствам Утера Пендрагона, понимая, что на самом деле уже сдалась. Не имеет значения, кто вот так стоит сейчас передо мною; суть в том, что мне в любом случае не дозволено выбирать самой.

Все могло оказаться гораздо хуже. Король Уриен хотя бы понимал меня, видел во мне личность, сложную и цельную, которой нужен не только титул, но и нечто еще. В Горе я вырвусь из-под власти Утера Пендрагона, буду защищена и обласкана человеком, который готов объявить о своей глубокой ко мне привязанности перед Богом и своей страной. Не его вина, что мою любовь похитил вероломный негодяй.

По сравнению с тем существованием, на которое себя обрекла матушка, – мрачным, холодным, пассивным, – перспектива жизни в новом месте, где со мной будет Элис и мы сможем вернуться к тому, что так давно нас интересовало, выглядело чем угодно, но не принятием злого рока. Наоборот, казалось, я беру свою судьбу в собственные руки.

– Я возьму с собой женщину, возможно, двух. – Мой голос зазвенел, как самая высокая струна лиры, совсем не согласуясь с нахлынувшими ощущениями. – И не выйду замуж ни в Тинтагеле, ни в одном из замков Утера Пендрагона. Это мои условия.

Широкая, радостная улыбка появилась на лице короля Уриена.

– Моя госпожа, значит ли это, что вы… согласны?

Я коснулась рукой шеи, кончики пальцев задели цепочку, на которой держалась, прильнув к коже, монета Акколона, и внутри всколыхнулись сомнения. Акколон уехал, а я по-прежнему здесь и, может быть, сейчас спасаю нас обоих. Если он не погиб за меня, значит, может жить ради меня или благодаря мне.

– Да, король Уриен, я стану вашей женой.

Тогда он преклонил колена – мой собственный, покоренный мною король, – взял мои руки и стал покрывать их жадными поцелуями. А я сидела, словно резная статуя мадонны, довольная внешне, но опустошенная изнутри, и душа моя покрывалась невидимыми глазу трещинами.

Глава 36

Теперь, когда мы с королем Уриеном окончательно объяснились, я заручилась его обещанием уехать как можно скорее. Отдав распоряжение собрать сундуки, я также сообщила матушке, что не желаю видеть на свадьбе никого из людей Утера. Через несколько дней свита короля Гора была готова покинуть Корнуолл вместе со мной и Трессой, которая согласилась ехать с нами, удивив меня и безмерно обрадовав Элис.

Однажды ясным синим утром я в последний раз зажгла свечу на отцовской могиле и выехала за ворота Тинтагеля, даже не обернувшись напоследок. Когда-то он был моим истинным домом, а теперь опустел, лишившись всего, что казалось тогда необходимым.

Королевство Гор лежало далеко к северо-востоку, у изрезанного побережья, некогда разоренного скандинавскими захватчиками. Стояла жара, мы двигались медленно, вязкий летний воздух пах преющими травами. Весь долгий путь меня не покидало осознание того, что я пересекаю пространство между той жизнью, которую хотела, и той, которую каким-то образом выбрала.

Он виделся мне везде – Акколон, мой Галл: среди холмистых лугов, на берегах рек, за каждым углом в гостеприимных поместьях, где мы останавливались на ночлег. Всякий раз, когда впереди открывался новый пейзаж, я искала его гибкую фигуру, которую не спутать ни с какой другой. Я воображала себе, что он не сбежал, а решил похитить меня где-то в пути и увезти, чтобы мы наконец могли быть вместе, ни от кого не завися.

– Куда ты все смотришь? – требовательно спросила однажды Элис. – Все высматриваешь его, верно? Ждешь, что Акколон вот-вот выскочит из-за деревьев?

– Тсс! – зашипела я, хотя она говорила по-валлийски и лишь Тресса была достаточно близко, чтобы услышать. А потом виновато посмотрела вперед, туда, где гордо восседал на белоснежном иноходце мой будущий муж, дружелюбно болтая со своими людьми. – Какая разница!

– Не стоит надеяться, что он явится, после такого его поступка, право же! – Подруга потянулась к моему запястью, словно чтобы помочь удержаться в седле. – В том, чтобы мечтать освободиться от предстоящего брака, греха нет, но этот вероломный негодяй тебя не спасет. Иначе не сбежал бы без тебя.

– Знаю, – сказала я тихо, – все твои доводы знаю до последнего слова. Но что я могу поделать? Невозможно так просто излечиться от любви.

– Ты можешь перестать верить ему, – ответила она. – Его поступок непростителен. Он больше не достоин доверия.

Она была права, но это ничего не меняло. Как я могла перестать высматривать того, кого не прекращая искала с тех пор, когда впервые увидела?

Когда до юго-западной границы Гора оставалось всего несколько дней пути, мы разбили шатры у густой дубовой рощи, в тени руин какого-то аббатства. Вскоре псарь обнаружил в лугах за высокими полуобвалившимися стенами множество зайцев-русаков, поэтому Уриен с рыцарями, взяв собак, отправились на охоту. Элис, Тресса и я остались с несколькими матронами, которых навязал мне Утер.

Посидев некоторое время с кислым лицом и шитьем на коленях, одна из этих женщин кликнула пажа.

– Мальчик, дамы заскучали. Возьми свою лютню и сыграй.

Элис отошла к живой изгороди взглянуть на местные растения. Бок о бок с Трессой она опустилась на колени, указывая той то на одну, то на другую травку. Я уже была у кромки леса, когда паж начал играть, извлекая аккорды, в которых мое сердце немедленно распознало вступление к любовной балладе Акколона.

Голос мальчика был тоненьким, неуверенным, он толком не понимал, о чем поет, просто повторяя заученные слова, но я все равно вернулась душой назад, в Большой зал Тинтагеля, где Акколон пел мне когда-то. Все наше общее прошлое воскресло в памяти, и вот теперь мы расстались.

У меня не было сил противостоять нахлынувшим чувствам, и я не могла больше слушать. Никто не заметил, как я улизнула в рощу, а потом шла и шла, пока деревья не расступились и я не оказалась на поросшем травой берегу реки. Речушка была мелкая, но чистая, она струилась по плоскому ложу из камней. Я некоторое время смотрела в нее, сверкающую в полуденной тишине, а потом на противоположном берегу заметила какое-то движение и услышала тихий шорох шагов по лесной подстилке. Я подняла взгляд и заметила меж деревьев не то мелькнувшую тунику, не то блеснувшие на свету кожаные ножны, не то размытое движение темных длинных волос.