Мое имя Морган - Софи Китч

Во мне всколыхнулась надежда. Я уставилась туда, где видела безмолвную тень, и жаждала услышать еще хоть звук, уловить движение. Я ждала. Но вокруг стояла тишина.

Очевидно до боли стало лишь одно: это не он. Элис права: верить в его появление было глупостью, фантазией, становившейся все более бессмысленной по мере того, как мы удалялись от Тинтагеля. Ожидание того, что на другом берегу вот-вот появится родное и любимое лицо, на кратчайший миг всколыхнуло внутри радостное волнение, а потом осталась боль, одна только боль, наполнявшая меня до самых краев. Боль от любви и предательства. Пришла пора с этим покончить. Галл не пришел и никогда не придет.

– Госпожа моя, вот вы где!

Я резко обернулась и увидела короля Уриена. Он улыбался, будто вид моего лица доставлял ему искреннюю радость.

– Женщины заметили ваше долгое отсутствие и встревожились.

Я отпрянула от воды и, чтобы не потерять равновесие, ухватилась за огромный дуб.

– Король Уриен, вы меня удивили. Я думала, вы охотитесь.

– Зайцев слишком много, – ответил он. – Я предпочитаю более сложные задачи. А вернулся, чтобы спросить, не прогуляетесь ли вы со мной. Что заставило вас проделать весь этот путь?

– Я не заметила, что ушла так далеко. На том берегу кто-то двигался.

– Скорее всего, олень. Я их, белохвостых, часто встречаю в этих местах.

– Олень, конечно же. – Я прочистила горло. – Я не хотела никого тревожить, мой господин. Леди Элис нашла бы меня довольно скоро.

– Понимаю, госпожа моя, но, признаюсь, я чувствовал себя обязанным поискать вас лично. – Он озорно блеснул глазами. – В конце концов, это ведь мой долг.

– И вы отправились на поиски, – пробормотала я, – пришли сюда и нашли меня.

Король Уриен подошел ближе, чуть склонив голову набок.

– Не бойтесь, я всегда вас найду. – Он чуть оттопырил локоть; рукав рубашки был аккуратно закатан, обнажая загорелую кожу, покрытую золотистыми волосками. – Не откажетесь пройтись?

Я взяла его под руку, ощущая, какая она сильная, теплая, осязаемая. А потом увидела себя такой, какая я есть, – безразличной, отстраненной, гоняющейся за призраками, – и поняла, что это именно он почувствовал мое отсутствие и без колебаний бросился на поиски, как будто это самая естественная на свете вещь. Я не любила его – возможно, мне и не суждено полюбить снова, – но внутри возникло нечто другое: внезапное смутное томление, вызванное его постоянным, незыблемым присутствием, а то и потребность быть для него желанной.

Поэтому я прижалась к нему ближе и крепко поцеловала в губы, не ожидая ответной реакции – ведь до сих пор он лишь целовал мне руку, но не более. Однако он не отпрянул, а вернул поцелуй с той же страстью, как будто ждал этого очень давно. Большие ладони легли мне на талию, обнимая, подталкивая, прижимая к узловатому стволу дуба.

И я отозвалась, ощущая его физическую близость, тяжесть его объятого желанием тела, прильнувшего к моему, и это дерзкое, инстинктивное стремление друг к другу, которое мы обнаружили так внезапно. Неистовые объятия короля Уриена вызвали во мне ощущение того, что все вокруг рушится, и внезапно они стали для меня нужнее всего на свете. Мне захотелось раствориться в них, забыть прошлое, чтобы все до последней мысли в моем усталом разуме обратились в прах. Если бы кора у меня за спиной расступилась и можно было проникнуть внутрь древнего дерева, уйти в землю вместе с его корнями! Тогда я могла бы не чувствовать ничего, кроме ветра да собственной сущности.

Я прижалась к Уриену сильнее, и этого оказалось довольно, чтобы он остановился и, чуть отстранившись, уставился на меня, будто очнувшись от горячки, и в его глазах за пеленой страсти я увидела мелькнувшее подозрение. Действительно ли перед ним невинная, взращенная в монастыре дева, нуждающаяся в нежном наставлении? Или женщина, которую он обнимает сейчас, совсем не та, какую нарисовало его воображение?

И, возможно, именно этого я и желала, невзирая на опасность: чтобы он увидел меня такой, какая я есть, понял, что я выбрала эту жизнь по глубоко личным причинам и, хоть я и была ему теперь отдана, не принадлежу ему безраздельно.

– Итак, мой господин? – проговорила я.

– Ты не такая, как я думал, – сказал он. – Совсем не такая.

– Вас это радует? – Я выдержала его взгляд, подначивая определиться с тем, во что он верит и какую цену готов за меня отдать.

Его глаза вспыхнули, и он снова стал целовать меня. Бородка колола губы, размягчая их еще сильнее. Наконец король остановился, улыбнувшись ленивой, сытой улыбкой.

– Мы с тобой отлично поладим, когда придет время. Но не здесь и не так.

Он разжал объятия, давая мне отдышаться. Я отлепилась от неровной коры дуба и бросила последний взгляд на реку. Теперь она казалась дальше, очертания молчаливых деревьев расплывались в полумраке. Король Гора Уриен стоял рядом со мной, старательно отряхиваясь, будто я каким-то образом подпортила ему внешность, а потом снова посмотрел на меня сине-зелеными глазами и отвесил поклон.

– Моя будущая королева, – сказал он с хитрой понимающей улыбкой. Так мог бы улыбаться лис.

Я решила, что мне это нравится.

Мы с Уриеном принесли клятвы почти сразу по прибытии в Гор, в свежепобеленной фамильной церкви. На следующий день состоялась моя коронация, за которой последовало разгульное недельное празднование в Большом зале замка Чэриот.

Эта крепость, сложенная из песчаника, расположилась на гребне продуваемого всеми ветрами холма, окруженная парой бурных рек. К замку вели два узких моста, и пенистые потоки постоянно подтачивали их опоры, поэтому мосты постоянно подновляли. За внешними стенами не было ничего, кроме пустошей, густо поросших вереском – эти выносливые растения с аметистовыми цветами покрывали собой многие мили, отделявшие нас от далеких гор со скалистыми кряжами.

В этой прекрасной, но суровой земле Уриен устроил свою главную резиденцию, видную издалека. Он объяснил, что путешествие к замку помогает держать в узде его вассалов – после изнуряющей долгой дороги в Чэриот люди так замерзают на ветру и выматываются, что, получив горячую пищу и мягкую постель, в благодарность соглашаются на все требования короля и часто забывают о своих жалобах.

Это была разумная стратегия, хотя поначалу казалось невероятным, что при дворе Уриена можно испытывать какие-то чувства помимо радости. Его добросердечное отношение к подданным обезоруживало, а гордость, с которой он представлял меня в качестве королевы, была очень лестной. Его жизнелюбие и удивляло, и радовало меня, а в нашей частной жизни помогло быстрому сближению.

Брачная ночь прошла благополучно, никаких подозрений не возникло. Я изобразила застенчивость и позволила королю вести меня, в точности как Моргауза когда-то советовала Элейн. И он оказался