Король моей школы - Лисса Джонс

ещё не видел столько красного. Нет, я знал, что мы с Авой тащимся по этому цвету, но у неё явно мания: велосипедки алые, топик цвет в цвет, даже резинка в волосах красная.

Она пыхтит на беговой дорожке, лицо раскраснелось в тон её форме.

— Я... ненавижу... тебя... — выдавливает между вдохами, еле переставляя ноги.

Скрещиваю руки на груди, сдерживая ухмылку. Пока она едва ползла, я успел пробежать пять километров на соседней дорожке, сделать растяжку, смотаться за водой на кухню и теперь любуюсь надутой Авророй, стоя сбоку от дорожки.

— Всё. Конец. — Она тянется к кнопке остановки.

— Не смей! Ещё сто метров пешком.

— Фил!

— Нельзя резко тормозить, — уменьшаю скорость до прогулочного шага. — Сердце не железное. И не притворяйся трупом. Ты шагала минут десять в начале. Значит, из всей дистанции пробежала всего девятьсот метров. Как ты вообще по физре умудрилась пятерку получить?

Она смотрит на меня глазами разъяренной кошки, но продолжает идти. Капли пота стекают по её шее, исчезая в вырезе топика.

— Вот видишь, живая же, — останавливаю тренажер, когда последние сто метров истекают. Дыхание уже полностью восстановлено, так что подношу бутылку к её губам.

— Ты садист! — Хватает воду, но пальцы дрожат так, что я придерживаю. — Не понимаю, почему дети тебя любят?

— Я очарователен, талантлив и богат.

— И такой скромный!

— О, нет! — Прикладываю руку к груди. — Не приписывай мне это фигню.

Ава фыркает и делает глоток воды, а я не могу оторвать взгляд от того, как двигается ее горло.

— Ладно, капитан, — она вытирает рот тыльной стороной ладони. — Что дальше в программе пыток?

— Вообще-то это была только разминка. Но, думаю, на сегодня хватит.

— Почему? — Она поднимает брови. — Думаешь, я такая слабая?

— Нет, — медленно подхожу ближе. — Просто придумал кое-что получше.

Мои руки находят ее талию, и я чувствую, как она вздрагивает от прикосновения к вспотевшей коже.

— Фил... — предупреждающе говорит она, но не отстраняется.

— Да?

— Ты воняешь.

Я громко смеюсь и притягиваю ее ближе.

— Ты тоже, — не могу ничего с собой поделать. Меня тянет к ней с какой-то необъяснимой силой.

Наши губы сталкиваются в черт знает который раз за день. Пьянею от этого вкуса — соли, пота и чего-то неуловимо-сладкого. Мои руки живут своей жизнью. Скользят по оголённой талии. Впиваются в изгибы. Чувствуют горячую, влажную кожу.

Она вздрагивает, когда я прижимаю её вплотную, но не отталкивает. Наоборот. Её пальцы впиваются в мои волосы, дергают так, что… Блин, ну чисто ток по позвоночнику бежит и отдается в поясницу.

— Фил... — её шёпот растворяется в новом поцелуе. Не дай, нафиг, Бог, она чет ляпнет сейчас.

Я веду ее к стене на ощупь, голова плывет, а кровь бесится, Черт!

Мы спотыкаемся о валяющиеся гантели. Разлетаемся в разные стороны, как два заряженных шарика. Стоим, тяжело дыша, будто только что пробежали спринт на максимуме.

Её глаза — огромные, тёмные от расширенных зрачков. Губы — красные, слегка припухшие от моих поцелуев. И вдруг... этот взгляд. Тот самый, который я видел год назад. Испуганный, неуверенный.

Вот чёрт! Чёрт-чертище!

— Я... Прости! Обещаю, до выпускного не...

— Мне нужно в душ! — Она выпаливает это так быстро, что слова сливаются в одно. И пока мой мозг лихорадочно соображает, как исправить ситуацию, Ава исчезает на лестнице.

Черт. Черт. Черт!

Я стою, как идиот, с одной мыслью в голове: я всё испортил? Напугал? Сделал что-то не то?

В кармане шорт вибрирует телефон. Достаю и… Звонок. Ну, типа не сообщение. Звонок. От Юсупова.

— Открывай, Фил.

— Что открывать? — Резко отвечаю, всё ещё чувствуя на губах её вкус. — Слушай, ты не вовремя. Если все хорошо с отцом, то…

— Открывай входную дверь, — голос Юсупова становится стальным. — Если не хочешь потерять свою Аврору.

Вот умеет же, засранец, в интригу. Лечу наверх за секунды. Дима стоит на пороге. Лицо напряженное. Без слов протягивает телефон. На экране — канал, который мы смотрели у Соколова.

«Слито. Альма». И видео. Со мной и Разумовским.

«Нам тут кинули интересный видосик, гимназисты! Капитан «Касаток» и его лучший друг спорят на самого ущербного ботаника гимназии! Смотри со звуком!

Эй, Фил! Судя по вашим зажимкам в коридорах, гугл-глаза тебе уже дали? Поздравляем с победой, кэп!»

— Не хочешь объяснить, что это?

А я смотрю и смотрю. Раз третий уже. Че за…

— Ау, Фил? Ты действительно настолько идиот? Поспорить на девушку, от которой у тебя слюни текут класса с первого!

Даже Юсупов верит в это?

Видео на повторе. Я говорю, что она станет моей, а Макс не верит.

— Я знаю, как это выглядит, но… Это вырвано из контекста.

Голос чужой. Хриплый, будто я только что пробежал марафон.

Она увидит. Или уже видит? Поверит? Черт, я бы и сам поверил! Это абсолютный, окончательный, бесповоротный конец света! Как мне это объяснить?!

— Это еще не все, Фил.

Глава 37. «Слито, Альма»

Класс восьмой. Выездная майская экскурсия. Или что-то такое.

Картинка некачественная. Наш класс стройным рядом идет по улице. Все по парам. Мелькают лица. Впереди — спина классухи, а рядом с ней Ава.

Одна. Потому что ей не хватило пары. Никто не взял ее третьей.

— Смотрите-ка, крыса впереди стаи! — Хихикает кто-то за кадром.

Камера приближается. Даже со спины видно, как Ава идёт, подняв голову, но плечи её напряжены, будто она готова в любой момент сжаться в комок.

— Гуглоокая!

Смешки. Шёпот. Ава не оборачивается, а классуха типа не слышит. Улица же. А потом мой голос за кадром.

— Да заткнитесь вы уже с ней. Много чести.

Но это не защита. Судя по моему голосу это... раздражение. Она — невидимка, которая меня достала.

Это видео с подписью: «Давайте вспомним, как начинались отношения самой популярной парочки школы!

Я мечусь по гостиной. Юсупов сидит в кресле. Невозмутимый, только пальцы постукивают по подлокотнику.

— Тебе повезло, что Аврора плевала на сплетни и не носит телефон с собой в ванную. Но это не сплетня. Это картинка и звук.

— Я же объяснил! — Слишком громко, блин. Она услышит. Понижаю тон. — Это вырвано из контекста. Да, выглядит как спор, но… Чёрт, хорошо, что не видно, как Соколов нас потом разбивает! Это же…

Соколов.

— Глеб был с вами в тот момент? — Юсупов прищуривается. Вспоминаю. Тогда… Я позвал всех на тусу. Ава меня послала. Макс начал задирать, мы «поспорили»… а потом Глеб разбил и…

— Он сидел на подоконнике. — Говорю шёпотом. В голове складывается пазл.

Нет. Да ну, нет! Нафига?!