Гончар из Заречья - Анна Рогачева

избушку лесника за Мёртвым омутом и поселился. На правах сильного, видать. Но и зла не делал.

Лука погладил ладонью бороду.

– Живёт он в полутора днях пути к северу. Грамотный. Книги у него свои, говорят, есть. Лучший следопыт и охотник в округе – зверь к нему сам в руки идёт. Мех у него всегда на вес золота, мясо хорошее, не червивое. По нему видно, что не простой, явно не из нашего теста. Но вот прижился. Вот с ним вы и договаривайтесь.

– Если согласится, я ему всё передам. А я… – он снова тяжело опустился на лавку, – совет могу дать, учёт вести. А вести за собой… на это нужен другой запал. Молодой.

Архип молча кивнул, подтверждая слова Луки.

– Умный, – подтвердил он. – Не простой. С ним, возможно, толк и выйдет. Люди его слушать будут. Бабы так точно заслушаются.

Светлана, до этого молча перебиравшая подол платья, вдруг подняла глаза. В них вспыхнул живой, почти девичий интерес.

– И красивый он, – вставила она, улыбаясь. – Видела я его раз на опушке, когда по грибы ходила. Статный. Лицо… ну, сама всё увидишь, вдруг рассмеялась она.

Зоя, которая всё это время внимательно слушала, ощутила странное движение внутри – что-то, похожее на предчувствие. Человек из леса. Не простой.

– А что, если он сам не захочет? – осторожно спросила она. – Зачем лесному человеку деревенские заботы?

– Так-то оно так, – вздохнул Лука. – Но он… он не дикарь. В город ездит, книги покупает. С мужиками, когда встречается, говорит уважительно. Не чурается людей. А про общее дело… – староста махнул рукой, – кто его знает. Может, светлая голова и к светлому делу потянется. Попробовать стоит.

– Я с ним поговорю. Подготовлю почву. А уж договариваться, раскладывать ваши планы про коров и паи – это вам. Ты, Зоя, слова нужные найдёшь. У тебя дар людей зажигать.

Наступило короткое молчание, нарушаемое лишь потрескиванием дров в печи.

– Глеб, – тихо повторила Зоя про себя, пробуя это имя.

– Ну что же, – сказала она наконец, поднимаясь. – Будем ждать гостя из леса. Посмотрим, что за человек.

Выйдя от Луки, Светлана побежала домой.

– Ну что, курятник будем ставить? – спросил Архип, пытаясь прикинуть, где его лучше поставить.

– Будем, – улыбнулась Зоя.

Тут на телеге, запряженной Манькой, подкатили Пётр с Елисеем.

Работа закипела с той скоростью, на которую способны только истинные мастера. Сучковатые доски, казалось, сами ложились ровно под их руками. К вечеру уже стоял аккуратный, крепкий сарайчик с покатой крышей. Тут же сделали высокий плетёный забор из ивняка.

Пока мужчины возводили сарай, Зоя отправила Ярика собрать всех детей в округе. Когда все собрались, Зоя вынесла к колодцу свой заветный мешочек. Детки и два мальчика-подростка собрались у дома, весело перекрикиваясь и в ожидании чуда.

– Ну-ка, подходи, – улыбнулась Зоя, развязывая завязки. – Кто огород поливал, кто бабулям помогал, – всем положено!

И пошли в ход сокровища – лепёшки-пряники медовые и колобки-коровки. Дети ахали, бережно разглядывая угощения, сравнивая. Кто-то съел сразу, а кто-то понёс домой, делиться. Получился маленький детский праздник.

Отдельно торжественно вручили ткани бабушкам-труженицам, что так помогали деду Макару. Марьяна и Ульяна, вытирая руки о фартуки, подошли с недоумением.

– Это вам, – сказала Зоя, вручая каждой по внушительному свёртку добротного холста.

– За ваши золотые руки. На переднички, полотенца.

Бабушки развернули ткань, потрогали, переглянулись. У Марьяны на глазах выступили слёзы. – Да мы ж… мы ж просто делали, что велено… – Без вас бы ничего не вышло, – твёрдо сказала Светлана.

– Вы – наши знания, наша основа. Учите детей, а они своим внукам всю науку передадут.

А потом пришёл Лука. Неспешно, с деревянной шкатулкой под мышкой. Он молча расстелил на общем столе у колодца холстину и стал выкладывать монеты.

– Подходите по очереди, получайте. По совести и договору, – откашлявшись, произнёс он.

Наступила тишина. Люди брали свои деньги, смотрели на них, пересчитывали, словно не веря своим глазам. Дед Макар, получив за свои ажурные корзинки деньги, сказал.

– Да я… да я в лучшие-то годы…! А тут… за плетение, за удовольствие! Да я теперь до ста лет проживу, с таким-то делом!!

Его смех, смешанный со слезами, подхватили другие. Кто-то хлопнул себя по коленям, кто-то закивал. В воздухе витало волшебство – чувство собственной ценности. Они зарабатывали. Им платили. И их труд был кому-то нужен.

Это чувство выплеснулось вечером стихийным, ни кем не