Мертвый принц - Лизетт Маршалл

— Они ведь всё ещё считают тебя просто лордом Гивроном, не так ли? — хрипло сказала я. — Если бы Беллок тебя узнал — если бы внизу искали воскресшего принца Аверре — ты бы наверняка об этом услышал?

— Можно предположить, что поднялся бы некоторый переполох, да. — Его глаз сузился, когда он на долю шага подался вперёд, опираясь ладонями о край стола. — Интересная мысль. И что с того?

— Я… я просто думаю… — Это была ложь. Я почти не думала — но, похоже, он верил, что думаю, и будь я проклята, если так легко растрачу это крошечное, с трудом заработанное уважение. — Мы никогда не сможем сразиться со всеми людьми Аранка, если он действительно захочет меня найти. А попытка только нас замедлит, чего мы не можем себе позволить, пока твоя сестра всё ещё в руках Лескерона, верно? Значит, нам нужно сбить их со следа, а это означает, что они должны думать, будто мы направляемся туда, куда на самом деле не направляемся…

— А, — медленно произнёс он. — Например, в Генестель.

Я моргнула.

— Генестель?

— Имение Гиврона, на северо-востоке Аверре — точнее, его отца, к великому неудовольствию маленькой крысы. — Он на мгновение замолчал, взгляд стал отстранённым и расчётливым, затем добавил: — Полагаю, это может сработать. Если я оброню пару намёков, что мы возвращаемся домой, мы выйдем из Брейна через северные ворота, затем сойдём с дороги где-нибудь между здесь и границей Аверре… да, это должно их изрядно запутать, пока они не выяснят, что я вовсе не Гиврон. Хорошая мысль.

Я моргнула ещё раз.

Искра вызова вспыхнула в его взгляде снова, когда он наклонил голову — быстрым, ястребиным движением.

— Или это было не то, о чём ты думала?

Это было именно то, о чём я думала — более или менее. Просто я ещё не успела это сказать. Я лишь намекнула на нечто, смутно напоминающее план, и вдруг это стало планом, словно он заглянул прямо в мою голову и вытащил эту единственную нить смысла из пугающего хаоса моих мыслей.

Словно он хотел, чтобы я мыслила ясно.

Это ощущалось как магия сильнее, чем огонь и туман вместе взятые.

— Нет, — запнулась я — прямое лицо, отчаянно напомнила я себе, ровные плечи. Я не думала о Руке и его бесконечных вопросах. Я не думала о Джее, крадущемся вверх по лестнице с клинками в руках. — Нет, именно это я и имела в виду. А потом, когда мы сойдём с дороги и избавимся от птиц…

Дурлейн цокнул языком.

— У меня есть связи в Марессе.

— Мы не можем идти в Марессу. — Это сорвалось с моих губ так, словно было полностью оформленной мыслью, а не вспышкой паники. — Староста — кузен маршала Аранка! Он уже несколько дней как должен об этом знать. Вообще, каждый староста в пределах пяти дней пути от Эленона уже в курсе, потому что если Аранк настолько взбешён, что послал больше одной птицы…

Тень легла на его лицо, заметная даже когда он отвернулся, стягивая перчатки с пальцев короткими, размеренными рывками.

— Тогда какой-нибудь небольшой город. Если мы направимся к чему-то возле Водопадов Лисьего Хвоста…

— Мы привлечём вдвое больше внимания в маленьких городах, — тупо сказала я. — Сам посуди: огнерождённый мужчина, человеческая женщина. Рук найдёт этот след за считаные дни.

Мне не следовало спорить. Он всё ещё был огнерождённым принцем, а я — обречённой маленькой обузой; роли должны были быть ясны. Но я уже чувствовала дыхание Аранка у себя на затылке, жар его ладони на своём горле — и, чёрт знает, сколько птиц было у меня на хвосте, — даже спор казался безопаснее, чем альтернатива.

Кестрел, шептали мои мысли.

Я изо всех сил их заглушила.

— Я прекрасно осознаю, что ни один из наших вариантов не идеален, — резко сказал Дурлейн, бросая перчатки на стол с неожиданной силой. — Если бы существовало идеальное решение, уверяю тебя, я бы уже его нашёл. Но сельские поселения, как правило, менее благосклонны к огнерождённым, так что есть чуть больше шансов, что нас не продадут прихвостням Аранка. А если и продадут, по крайней мере, нам не придётся удирать от всей городской стражи, что…

— Нам вообще не следует ни от кого удирать! — Я отодвинула стул и рухнула на него, словно с меньшей нагрузкой на дрожащие ноги думать станет легче. — Как только начинается драка — это уже новости, а как только появляются новости, птицы снова выйдут на наш след. Вся эта стратегия держится на том, чтобы оставаться незамеченными, а в деревнях любят поговорить.

Он должен был это знать.

Он был многоликим принцем; он вскрывал чужие мысли так же, как вскрывал замки. Конечно, он знал. И всё же прошло на мгновение больше, чем следовало, прежде чем он снова открыл рот — словно этот бритвенно-острый ум внезапно притупился в самый неподходящий момент.

— Как бы то ни было, — медленно произнёс он, и этот нарочитый придворный акцент вдруг зазвучал в его язвительном голосе вдвое сильнее, — нам всё равно придётся куда-то идти. Если ты всё же предпочитаешь Марессу — прошу, скажи. Если нет, не обсудим ли мы реальные планы и направления вместо того, чтобы оплакивать наше прискорбное положение, пока Беллок не постучится в дверь?

Чёрт бы всё это побрал.

Это уже было лишним.

Я вовсе, чёрт возьми, не причитала. Я слишком много раз бывала на кровавых балах Аранка, слышала слишком много криков его пленников в клетках, пока двор пировал под ними; я прекрасно знала, какая смерть ждёт меня, если мы ошибёмся, и Дурлейн не мог в один момент хвалить меня за здравые мысли, а в следующий — снова насмехаться, стоит мне с ним не согласиться. Если он хотел, чтобы я строила планы, я, чёрт возьми, буду их строить, и единственное, что имело смысл в нашем нынешнем положении…

— Нэттл-Хилл, — сказала я.

Он напрягся.

Это было почти незаметно. Его безупречно выверенная, язвительно-изящная осанка не изменилась — та самая аура непроницаемого равнодушия, что, должно быть, помогла ему пережить два десятка лет придворных интриг и предательств. Но его губы сжались — эти до нелепого выразительные губы, на которые мне вообще не следовало смотреть, — и на одно короткое мгновение шрамы на его костяшках будто вспыхнули ярче.

— Нэттл-Хилл заброшен, — резко бросил он.

— В этом-то и весь смысл. — Когда-то этот город-призрак на берегах реки Свала был оживлённым торговым узлом, сердцем процветающего поместья Уайтмосс. Потом пришли огнерождённые, семья Уайтмосс встала на