Мертвый принц - Лизетт Маршалл

сторону королевского дома Сейдринна, и к тому времени, как они приняли свою неизбежную смерть, их земли стали настолько бесплодными, что никто больше не захотел их присваивать. — Сомневаюсь, что Аранк вообще знает о его существовании. Но в прошлый раз, когда я там проезжала, некоторые дома всё ещё были в хорошем состоянии, если нам повезёт, и они забудут выставить охрану у старого моста, то мы сможем переночевать в деревне, а утром перейти через Свала и за несколько дней добраться до границы Гарно. Совершенно незамеченными.

Разумный план.

Даже я понимала, что он разумный, и всё же Дурлейн не двигался, костяшки побелели на краю стола, в его взгляде мелькнуло что-то неприятное.

— Я предпочёл бы Водопады Лисьего Хвоста.

И всё.

Ни причин. Ни доводов.

Никогда прежде маска не была столь очевидной — не потому, что она соскальзывала, а потому что сидела слишком плотно там, где уже не должна была. Он был слишком равнодушен, чтобы быть сентиментальным к своим планам. Слишком умен, чтобы цепляться за гордость, когда на кону стояло выживание. И всё же вот он, выставляет себя дураком — прекрасно осознавая это, без сомнения, и всё равно продолжая.

— Почему? — резко спросила я.

Его губа скривилась, словно вопрос пах гнилью.

— Удобство.

Мне потребовалось мгновение.

Потом всё сложилось.

— Ты ведь говоришь не о своих мелких удобствах, правда? — мой голос взорвался, став громче. — Ты же не всерьёз утверждаешь, что готов рискнуть нашими жизнями, выставляя нас напоказ перед самыми опасными людьми Аранка, лишь бы не остаться без своих проклятых горячих ванн на день или…

— Дело не в этом, — прошипел он, сжав зубы.

— Разве? — Громкость ещё никогда не ощущалась так приятно. — Тогда в чём? Потому что ты, похоже, вовсе не спешишь объяснить, что именно тебя тревожит, так что если дело не в санитарных удобствах, мне очень хотелось бы узнать…

— Да ради всего святого. — Его ноздри раздулись, он отвёл взгляд, запрокинув голову, словно умоляя потолок о милосердии. — Да, дело в этих проклятых ваннах. Да, это длинная история. И нет, это не твое личное дело.

— Это моё дело, если я собираюсь за это умереть.

— Это… Чёртов огонь. — Он втянул глубокий, едва сдерживаемый вдох, от которого выступ его бледного горла тревожно дёрнулся. — Ладно. Это справедливое замечание. К чёрту.

Я моргнула, глядя на него.

Он на одно напряжённое мгновение закрыл глаз, затем снова открыл его, втянул последний, собирающий силы вдох и опустил взгляд, встречаясь с моим. Тени на его лице выдавали что-то сжатое, какую-то беспокойную тьму внутри, но сдержанность вернулась, тот знакомый самоконтроль, словно стальная цепь, превращавший каждый его взгляд и жест в тщательно просчитанный ход.

И вместе с этим пришёл неожиданный отблеск…

Чёрт.

Сдержанного одобрения?

На долю мгновения я забыла о птицах внизу.

— Значит, Нэттл-Хилл, — добавил он прежде, чем я успела оправиться от потрясения, и по его будничному тону, по решительному движению, с которым он оттолкнулся от стола, нельзя было бы догадаться, что он вообще когда-либо возражал против этого плана. — Если мы выйдем из Брейна через северные ворота, ты сможешь незаметно увести нас с дороги и вернуть к югу?

О, чёрт.

Теперь это была моя ответственность, да?

— Мы… мы всё ещё можем направиться в Марессу? — услышала я собственный запинающийся голос, сжимаясь в стуле, когда он резко обернулся ко мне. Злиться было легко, когда я была уверена, что он просто меня проигнорирует. Теперь же именно мне нужно было держать нас подальше от отравленных клинков Джея и грубой силы Рука, и внезапно упрямство уже не казалось таким уж героическим. — Если ты считаешь, что это безопаснее…

Его раздражённый вздох мог бы рассечь камень.

— И что бы ты подумала обо мне, если бы я считал это безопаснее?

Я замерла.

Он удерживал мой взгляд, почти вызывающе, его единственный глаз с фиолетовыми вкраплениями тлел нетерпеливым ожиданием.

Туманы побери меня. Почти двухметровое воплощение невыносимого высокомерия Аверре. Ум острый, как его рога, сердце холодное, как его шрамы. Его одобрение должно было быть последним, что меня волнует; в его внезапной смене решения не было ничего личного, ничего, что заставило бы его изменить мнение обо мне. Было бы глупо искать в этом нечто большее.

И всё же было трудно не заметить вызов в этом пронзительном взгляде — тот отблеск, который говорил: я видел, как ты даёшь отпор.

— Я бы подумала, что ты идиот, — сказала я, потому что это было правдой.

— Вот именно. — Он коротко пожал плечами, отворачиваясь и направляясь к куче сумок у прикрытого зеркала. — Я пойду за едой — тебе не стоит показываться там, где могут быть птицы. Иди через заднюю дверь в конюшни, подготовь лошадей и не показывайся на глаза, пока мы не будем готовы уезжать. Я встречу тебя перед трактиром ровно через двадцать минут.

Глава 18

Это было похоже на то, как снова быть в бегах вместе с Ларком.

Лишь когда я вышла из комнаты Дурлейна в пропахший духами, обшитый деревом коридор, я это осознала — что с самого Свейнс-Крик я была беглянкой, но безымянной беглянкой, просто ещё одной ведьмой, пытающейся избежать своей неизбежной судьбы. Теперь же, когда в главном зале внизу сидела стая птиц, я внезапно болезненно вновь стала собой: Трага Гуннсдоттир, солдат, выжившая. Маленькая принцесса Кьелла. Птенец-ведьма Ларка. Игрушка с ножами в руках у короля Эстиэна.

Моя кожа ощущалась как плохо сидящая одежда, натирающая оболочка, от которой мне не терпелось избавиться.

Мне следовало выглядеть естественно, пока я торопливо шла по первому этажу к задней части здания — спокойной и собранной, как женщина, которой нечего скрывать. Дурлейн, без сомнения, справился бы с этим. Но я не была Дурлейном, и единственное лицо, которое у меня было, — это моё собственное, испуганное. Каждый звук заставлял меня вздрагивать; каждый отдающийся эхом шаг перехватывал дыхание. Кестрел, — снова и снова шептал тот маленький голос в моей голове. Не забывай оглядываться…

Невинные женщины не оглядываются.

Я всё равно это делала — на каждом повороте и у каждого проёма. Ни одна птица не появилась из лабиринта отполированного дерева и бархатных ковров, и всё же ощущение наблюдающих глаз не покидало меня, покалывая кожу холодным зудом тревоги.

Это твоя виноватая совесть, ведьмочка.

Мои руки не переставали касаться рукоятей ножей, пока я шла вдоль балюстрады, где прошлой ночью на меня напал Валерн; каждая мышца в моём теле была напряжена в ожидании криков, которые могли раздаться из главного