Пьяная Паучиха - Ксения Алексеенко

  Как будто она и слов не стоит.

  И дверь закрыл.

  И она осталась - за дверью.

  Тогда она и усвоила урок: в мире есть границы, которые лучше не переступать.

  Иногда о них не говорят. Ты должна понять сама, считать из воздуха, из обстановки, навострить ушки, держать нос по ветру, но голову при этом склонить благопристойно. Если ты ошиблась - это только твоя вина. Даже если тебя не предупреждали.

  Ты все равно виновата.

  Но когда она сбежала из дома с Жаннэй, она разом наплевала на столько правил, что совсем позабыла про эту простую истину. У Ланерье дома не было... ограничений. И Ланерье не склонен был кого-то в чем-то винить, принимая удары судьбы как должное. Еще в самые первые дни их с Саю знакомства он порезался об осколок чашки, который Саю не заметила во время уборки. Она даже не знала, что кто-то что-то разбил на этой кухне, и представить не могла, откуда он мог взяться. Она ведь отдраила тут каждый клочок пола!

  Кровь хлестала так, что Саю была уверена, что Ланерье ее сейчас выгонит. Или наорет. Как она могла такое допустить? Но он просто попросил пластырь.

  И сейчас, вспоминая, как Мара мягко отстранился, как отвернулся, выставил границы, Саю вдруг поняла, что не чувствует вины.

  Раньше она нашла бы сотню причин, по которым должна ее чувствовать. Но сейчас в голове ее было пусто.

  Только горечь, обида, растерянность... И гнев. Беспричинный такой, совершенно нерациональный гнев. Почему нет?

  Мог бы и прямо отказать, зачем игнорировать?

  Он и правда надеялся, что настойка отшибет ей память? Или ждет, что она будет так же, как он, притворяться, потому что так удобнее?

  - Милая Саю?

  Саю вынырнула из глубокой задумчивости и обнаружила, что долбит по клавишам изо всех сил. Выходило громко и до неприличия грубо. Она сложила руки на коленях и обернулась к мудрой Ашиде, замершей в проеме.

  Скорее всего она уже успела покашлять и легонечко постучать пальцами о косяк, и стоит здесь довольно давно. Ашида не очень любила отвлекать учениц посреди самоподготовки и всегда старалась сделать это как можно тактичнее.

  - Милая Саю, - вкрадчиво повторила мудрая Ашида, - это, по-твоему, фортепьяно или боксерская груша?

  - Фортепьяно. - Саю потупилась.

  - Ну так и хватит выбивать из него дух! Лучше вообще не заниматься, чем заниматься в таком состоянии. Иди домой.

  - Но ведь...

  - Иди. - Ашида подошла и закрыла крышку фортепьяно. - Хватит с тебя на сегодня.

  Саю видела ее чуть подувядшую шею за высоким воротом строгого кашемирового платья. Ашида смотрелась очень молодо: следила за фигурой, за лицом, не позволяла серебру блеснуть в каштановых волосах, и руки ее, красивые руки с длинными, ловкими пальцами и аккуратно подпиленными под корень ухоженными ногтями, покрытыми бесцветным лаком, тоже не позволили бы дать ей больше сорока.

  Но деле она годилась Саю в матери, старше Лелле, почти ровесница ее отца. Она выделяла ее из всех учениц, заботилась - но тоже не переступала границ, оставаясь в первую очередь преподавательницей. Обычно Саю была благодарна за то, что Ашида никогда не лезла в ее жизнь и не задавала лишних вопросов, но сейчас она хотела бы... вроде как... вот бы она прочитала все вопросы по ее лицу и предложила какой-нибудь материнский совет или вроде того?

  Но учительница Ашида лишь подала ей папку и указала на дверь.

  И правда, чего Саю ждала? Она стала такой жадной.

  Саю была в холле, когда зазвонил телефон. Она глянула на определитель: хозяйка одного из магазинов, куда Саю отдавала вещи на продажу.

  - Алло?

  - Шес? Слушай, заходила представительница Храма Улы, перевернула все вверх дном и сказала, что мы не имеем права реализовывать некоторые вещи... Боюсь, я вынуждена вернуть тебе...

  Сердце Саю пропустило удар. Как так? Как вернуть? Саю рассчитывала на эти деньги.

  - Что именно она сказала? Подождите, я сяду и запишу.

  Саю остановилась, оглянулась по сторонам и решительно двинулась к скамейке, стоящей под портретами выдающихся учеников. Достала из папки нотную тетради и карандаш, открыла на последней странице.

  - Сказала, что представительница Храма, я же с этого начала!

  Ох, матушка. Саю качнула головой. Кто бы сомневался, конечно Лелле не может не приехать в город и не получить свое с права Храма на символы. В Орехене она так делала, так что ничего удивительного, что и здесь начала торговцев гонять. Значит, она все еще в городе?

  Хорошо, что Саю перестраховалась.

  - Простите... Вы уверены, что вас устраивает, - Саю замялась, подбирая слова, - то, что вы потеряете как минимум четверть ассортимента, представленного на сегодняшний день?

  Насколько она помнила, этот магазин торговал именно атрибутикой. Причем атрибутикой совершенно светской. Просто похожей на храмовой, красивенькой, но не имеющей реальной силы. Сувенирами. Это был маленький магазинчик на первом этаже многоэтажки, и хозяйка-землевичка даже солярный знак землевиков от Колеса огневиков бы не отличила. Таких Лелле всегда оставляла на сладкое.

  - Я не собираюсь цапаться...

  - Простите... - Саю перебила кого-то чуть ли не впервые в жизни, и это было странное ощущение, - Во-первых, право Тьенского Храма Многогранной не распространяется на мои вещи. Я использовала символику Храма Многогранной в Альнеге. Верховный Жрец в Альнеге позволяет использовать символику, принадлежащую Храму, на любые нужды.

  Она вспомнила, как говорила Лелле: "Принципиальный юноша, ну ничего - через пару лет на пожертвованиях оголодает, мозги на место встанут". Верховный Альнега всегда представлялся Саю худым, заморенным и очень-очень юным - несмотря на то, что говорила это Лелле еще лет десять назад.

  Она пообещала себе пожертвовать Храму в Альнеге денег. Ну, когда у нее самой их станет хватать на самостоятельную жизнь.

  Хотя там не Храм - так, маленькая часовенка, получившая статус только за счет уникальных фресок. Будь там побольше паствы, никто бы не дал Верховному жить бессребреником. А так блаженного просто оставили