Отвергнутая на Земле избранная в космосе - Таруна Поддубная

— Спокойно, — говорил Раэль уже тем тоном, который я слышала у него редко, но всегда запоминала. Глубоким. Твердым. Таким, которому почему-то сразу веришь. — Мы со спасательного корабля. Выход мы обезопасили, створки держится? Кто ранен тяжелее?

— Лира… — прохрипел мужчина, показывая на женщину в форме. — У нее осколок… ниже ребер… и еще… еще был мальчик… он ушел…

— Какой мальчик? — резко спросил Урих.

Женщина приподняла голову. Лицо у нее было белое, губы посинели, но в глазах еще держалось упрямое, почти медицинское самообладание.

— Не ребенок, — выдохнула она. — Молодой техник… он пошел искать еще выживших… там, дальше… в сервисный узел… сказал, что слышал голоса…

— Давно? — Раэль уже опустился рядом с ней, пока один из мужчин вытаскивал переносной сканер.

— Не знаю… здесь время… — Она болезненно зажмурилась. — После второго удара… или третьего…

Я смотрела на нее и вдруг поняла, почему именно меня так тянуло сюда. Не к этой двери, не к железу, не к коридору. К живым. К тем, кто еще держался, хотя по всем картам и системам уже был мертв.

— Ксила? — спросила я прежде, чем успела себя остановить. — Вы не видели женщину-медика, с пепельно-серебристыми волосами, с едва заметным голубым отливом, высокий голос, она должна была быть на этом уровне…

Женщина открыла глаза снова и с трудом сфокусировалась на мне.

— С корабля… да?.. — выдохнула она. — Видела. Она была жива. После взрыва помогала у медсклада. Потом… потом пошла вниз… к изолятору… там остались сотрудники…

От этих слов у меня внутри все болезненно вздрогнуло.

— Жива? — переспросил Раэль, и в его голосе впервые за все это время так открыто прозвучала надежда, что мне даже дышать стало легче.

— Была, — поправила женщина с жестокой честностью, на которую, видимо, только медики и способны в таких условиях. — Когда я видела ее в последний раз.

Раэль закрыл глаза всего на миг, словно собирая свою выдержку обратно в кулак, а потом коротко кивнул:

— Этого достаточно.

Урих уже работал дальше. Он не тратил ни секунды на лишние эмоции, хотя по тому, как резко двигались его волосы и как холодно блестели глаза, я понимала: услышанное для него тоже значит куда больше, чем он покажет.

— Троих можем забирать сразу, — сказал один из мужчин, считывая данные с медицинского сканера. — Четвертая на ногах, но нестабильна. Надо уводить их сейчас.

— Уводим, — отрезал Раэль. — И сразу меняем маршрут. Изолятор где?

Женщина дрожащей рукой указала на боковую схему аварийной эвакуации, частично сохранившуюся на стене.

— Через сервисный спуск… но там… — Она закашлялась. — Там не только взрыв. Кто-то заблокировал часть дверей. Нам пришлось спрятаться здесь, потому что по коридору кто-то шел.

От ее слов в тесном помещении будто похолодало еще сильнее.

— Кто? — спросил Урих.

Она медленно покачала головой:

— Не знаю. Мы не видели. Только слышали шаги… и потом… потом резали панели.

Я увидела, как Раэль и Урих переглянулись. Очень быстро, но этого хватило.

Это уже не было просто спасением выживших после катастрофы. Здесь и правда кто-то действовал со злым умыслом.

— Урих, — сказал Раэль, и голос у него стал еще тише, а потому опаснее. — Отправляй раненых на корабль. Двое - с ними. Остальные идут со мной вниз.

Я уже знала, что он скажет дальше, еще до того, как он повернулся ко мне:

— А ты возвращаешься вместе с ними.

— Нет, — сказала я сразу.

Он даже не вздохнул. Не удивился. Не разозлился. Просто посмотрел так, будто заранее знал, что именно услышит:

— Ольга…

— Нет, — повторила я, чувствуя, как внутри поднималось то самое упрямство, которое уже не раз приводило меня туда, куда идти было страшно, но почему-то необходимо. — Если Ксила пошла вниз, если там кто-то еще жив, если мы уже нашли этих людей только потому, что я это почувствовала, то я не вернусь!

На этот раз первым застонал Урих. Обреченно и очень выразительно:

— Я начинаю подозревать, что однажды мне выдадут отдельную награду за то, что я слишком часто несу ответственность за эту невозможную женщину, — пробормотал он.

И вот именно от этой его почти усталой фразы мне стало так странно тепло посреди всей этой разрухи, что я едва не улыбнулась, хотя момент для улыбок был самый неподходящий.

Раэль посмотрел на меня еще несколько секунд, а потом, к моему удивлению, не стал спорить дальше. Он просто шагнул ближе и очень тихо, только для меня, сказал:

— Тогда держись так, чтобы я все время видел тебя, иначе я сам тебя отсюда унесу. И на этот раз без права спорить.

— Договорились, — ответила я, хотя по его лицу видела, что никакой договоренности он не ощущал, а просто выбрал меньшее из зол.

Раненых начали поднимать. Мужчины работали быстро, спокойно и так слаженно, будто десятки раз делали это раньше. Я же, пока их выводили обратно к шлюзу, стояла в тесном помещении, смотрела на выживших и понимала, что новая глава для нас началась именно здесь, среди темноты, крови, сорванных панелей и чужого шепота о том, что по коридорам этой станции ходил кто-то еще.

Глава 60

Когда раненых наконец передали тем, кто должен был проводить их к кораблям, в тесном техническом помещении стало почти ощутимо пусто, и от этой пустоты мне становилось только тяжелее, потому что вместе с чужими голосами, стонами и короткой суетой отсюда ушла последняя иллюзия, будто мы все еще участвовали в обычной спасательной операции. Теперь это уже ощущалось иначе: мы шли не просто за выжившими, а туда, где кто-то запирал двери вручную, резал панели управления и перемещался по станции в тот самый момент, когда остальные пытались удержаться за жизнь.

Раэль дождался, пока последний из спасателей с ранеными исчезнет за перекошенным шлюзом, после чего развернул над браслетом схему уровня, и я, сама не подходя ближе, все равно увидела, как изменилось его лицо. Прежде в нем было напряжение человека, который торопился успеть к тем, кто еще мог ждать помощи, а теперь к этому напряжению примешивалось нечто куда более опасное - понимание, что за