Отвергнутая на Земле избранная в космосе - Таруна Поддубная

коридоре снова стало тихо. Опасно тихо. Потому что решение сейчас принималось не по инструкции, не по сигналам и не по логике, а на основании того, что я сама не могла объяснить. И именно в этот момент, где-то за тем самым темным боковым проходом, послышался звук. Совсем слабый, какой-то металлический. Будто кто-то из последних сил сдвинул что-то тяжелое. Раэль выдохнул сквозь зубы.

— Ладно, — сказал он уже в общий канал. — Меняем маршрут. Две минуты на проверку бокового сектора. Если там пусто, идем по прежнему плану.

— А если не пусто? — спросил кто-то сзади.

Раэль посмотрел на меня. Потом в темноту прохода.

И ответил так, что у меня внутри все сразу сжалось:

— Тогда будем надеяться, что Ольга опять оказалась права.

Глава 59

До того, как Раэль принял решение изменить маршрут и повести часть группы в тот темный боковой проход, на который я указала почти вслепую, я сама до конца не понимала, чего боялась сильнее: того, что внутри действительно кто-то был и мы сейчас увидим нечто страшное, или того, что там окажется пусто, и тогда на меня впервые по-настоящему посмотрят как на женщину, которая потащила бойцов не туда посреди спасательной операции, руководствуясь чем-то, чего даже объяснить толком не смогла.

Мы двинулись быстро, но уже не так, как раньше, когда спешка еще держалась в рамках плана. Теперь в движениях мужчин появилось другое напряжение, более острое и более личное, потому что каждый из них понимал: если я ошиблась, мы потеряем драгоценное время, а если не ошиблась, значит на этой станции и правда происходило что-то такое, чего не видели ни схемы, ни датчики, ни опыт.

Коридор оказался уже и темнее, чем я ожидала. Свет здесь почти не работал, только изредка вспыхивали аварийные полосы под потолком, окрашивая металл в болезненно-красный оттенок, а по стенам тянулись сорванные кабели и криво свисавшие панели, за которыми темнели внутренности станции. Под ногами снова захрустело что-то мелкое - то ли осколки пластика, то ли разбитые экраны, а воздух, несмотря на замкнутый контур костюма, все равно ощущался будто тяжелее, словно сама эта часть уровня долго и мучительно умирала без нормальной вентиляции.

— Две минуты, — напомнил Раэль в общий канал, хотя, судя по его голосу, он и сам уже не слишком верил, что уйдет отсюда через две минуты, если найдет хоть что-то. — Проверяем только ближайший сектор. Дальше без подтверждения не лезем.

— Ты говоришь это так, будто кто-то тебя обязательно послушает, — сухо отозвался Урих, идя чуть впереди и водя браслетом вдоль стены.

— Я хотя бы пытаюсь сохранить иллюзию дисциплины, — мрачно бросил Раэль.

Мне бы, наверное, стоило улыбнуться от этой перепалки, если бы не то чувство, которое с каждым шагом тянуло меня все сильнее. Оно уже не было просто смутной тревогой. Нет. Теперь это было похоже на внутренний натянутый провод, который вел меня вперед, вглубь прохода, туда, где за очередным углом коридор неожиданно расширялся и упирался в технический шлюз, перекошенный, смятый по краям и явно закрытый не автоматикой, а вручную.

Урих остановился первым.

Его волосы-жгуты почти одновременно потянулись к панели, к замкам, к сорванным креплениям, и в этот момент я снова поймала себя на странной мысли, что сам он, со своей сухой сосредоточенностью и почти неестественным спокойствием, иногда казался менее живым, чем эти его волосы, которые в опасные минуты выдавали все - настороженность, раздражение, азарт, тревогу.

— Здесь, — сказала я тихо.

— Я уже понял, — ответил он так же тихо, но без раздражения, и от одного этого факта мне вдруг стало чуть легче.

Раэль подошел ближе, осмотрел смятый шлюз, потом перевел взгляд на меня:

— Ты поэтому нас сюда притащила?

— Я никого не тащила, — пробормотала я, хотя спорить сейчас было почти смешно. — Просто знала, что надо идти сюда.

— Великолепно, — процедил один из мужчин за нашими спинами. — Обожаю, когда интуиция снова оказывается полезнее техники.

Урих тем временем уже вскрыл контрольный блок. Его пальцы двигались быстро, волосы тоже, и я увидела, как на схеме браслета вспыхнули несколько новых линий.

— Шлюз держали изнутри, — сообщил он. — Причем не просто заперли. Его пытались зафиксировать вручную после повреждения. Значит, внутри кто-то был в сознании и хотел не выпустить опасность наружу или не впустить ее к себе.

— Или просто запаниковал, — бросил кто-то.

— Нет, — сразу сказал Урих. — Это не паника. Это последовательность действий.

— То есть там могут быть живые? — спросила я, и собственный голос прозвучал слишком напряженно.

Раэль даже не посмотрел на меня, но я услышала, как он глубже вдохнул:

— Сейчас узнаем, - после этого меня задвинули за спины мужчин.

Шлюз не поддался сразу. Металл скрежетал, аварийные зажимы держали створки мертвой хваткой, а изнутри что-то еще и подпирало их, так что мне на секунду показалось, будто сама станция не хотела пускать нас дальше. Но потом, после еще одной короткой команды Уриха, после резкого усилия двух мужчин и низкого, почти звериного звука, который невольно вырвался у Раэля, створки сдвинулись.

Сначала всего на ладонь. Потом шире. И в этот просвет сразу ударил луч фонаря, выхватив из темноты маленькое техническое помещение, заваленное контейнерами, переносными блоками питания, сорванными креплениями и чем-то еще, что сначала показалось мне просто комом ткани, а потом шевельнулось.

У меня внутри все оборвалось.

— Здесь кто-то есть! — вырвалось у меня быстрее, чем я успела сообразить.

Один из мужчин мгновенно пролез в щель, как такой большой мужчины это сделал, осталось загадкой. Второй - за ним, и уже через секунду изнутри послышался сиплый, сорванный голос, такой слабый, что я не сразу разобрала слова:

— Не стреляйте… пожалуйста… не стреляйте…

Раэль протиснулся первым, за ним Урих, и мне, несмотря на все их прежние запреты, никто уже не успел помешать войти следом, потому что я увидела человека, вернее, мужчину из какой-то местной расы, с сероватой кожей, с залитым кровью виском, а рядом с ним женщину в медицинской форме и еще двоих, сидевших прямо на полу среди контейнеров, и в ту секунду все остальное стало вторичным.

Они были живы. Это было первое, что ударило по нервам. Живы, напуганы, ранены, измазаны пылью и копотью, но живы, и от одного этого внутри у меня вспыхнуло