Гори ярко - Патриция Бриггз

В его голове дрожащий стариковский голос произнёс: «Внук мой, почему ты всегда должен учиться на собственных ошибках?»

* * *

Лея бежала сосредоточенная на своей цели. Она была выше Асила и Жюста и опережала их.

Она была искусной охотницей и училась на чужих ошибках. Она не станет приближаться к Сейдж достаточно близко, чтобы пасть жертвой одной из её ведьмовских уловок, как Чарльз. Но она не упускала Сейдж из виду.

Лея имела преимущество на этой местности. Вместе со своей парой она исходила каждый дюйм их территории, допоздна засиживалась за обсуждением топографии, её сильных и слабых сторон. Она знала, что Сейдж пытается провести их окольным путём к машинам. Сейдж надеялась, что у нее будет фора и она сможет сесть в машину и сбежать.

Никогда ещё Лея так не сожалела о протоколе, запрещавшем пользоваться мобильными телефонами. Было бы неплохо предупредить стаю, чтобы они установили блокпосты на всех дорогах, которыми Сейдж могла бы вывезти свой хлипкий внедорожник из этих гор. Может, даже послать кого-то, чтобы вывести из строя машину Сейдж. Но ближайший телефон в хижине Джерико, а это слишком далеко.

Лея была почти уверена, что Сейдж не умеет заводить машину без ключа, и слава небесам, что Чарльз оставил свой старый пикап дома. Даже Лея могла бы замкнуть провода такого пикапа секунд за десять.

У неё было оружие, спрятанное в плечевой кобуре, но она не стала его доставать. Лея была неплохим стрелком, но на таком расстоянии вряд ли попала бы в Сейдж. К тому же она хотела убить Сейдж ножом, а не из пистолета.

Она перепрыгнула через дерево, поджав ноги, чтобы не зацепиться пальцем. Сейдж держалась пересечённой местности, потому что Лея была быстрее даже на двух ногах, чем Сейдж на четырёх.

Отчасти потому что Лея каждый день бегала в человеческом облике, отчасти потому что сложена, как бегунья. Но в основном потому что, как пара маррока, вторая в стае и могла черпать силу стаи, чтобы придать себе скорости.

Лея не упускала волчицу Сейдж из виду, хотя её золотисто-коричневая шерсть сливалась со светом и тенью леса, по которому они бежали, даже лучше, чем собственная более желтоватая шерсть Леи. Спустя пару миль Жюст и Асил отстали, и она просто бежала ровным шагом. Но это было нормально.

Она могла одолеть Сейдж.

Бран говорил ей, что она застряла в девятнадцатом веке. Лея знала, что Бран беспокоится, что её неуверенность при столкновении с противником-мужчиной когда-нибудь приведёт её к беде. Но для этого у неё есть он, и нет на планете женщины-оборотня, которой бы она боялась.

Они почти вернулись на то место, откуда начали свой путь, таков был хитрый маршрут, которым вела их Сейдж. Это означало, что они примерно в двух милях от машин.

Сейдж бросила взгляд через плечо, и Лея заметила, как та встревожилась, когда увидела погоню. Она действительно думала, что сможет обогнать Лею. Она была не первой, кто недооценил ее. Большинство из них были мертвы.

Только Бран видел ее истинную натуру. Возможно, он не любил её, Лея знала это, и её это не беспокоило. Не слишком. Но Бран Корник ценил её умения и её силу, и он уважал её. Он действительно уважал немногих. Она смирилась с этим.

Лея увеличила скорость, сокращая расстояние между ними. Даже Бран удивился бы, что именно она, а не его сын, убила предательницу.

Она была менее чем в ста футах от Сейдж, когда почувствовала дрожь в узах стаи, которая сказала ей, что кто-то из их стаи серьёзно ранен. Кто? Она замедлилась, снова позволяя Сейдж вырваться вперёд, и принялась перебирать нити, связывающие её со стаей.

Чарльз.

Как Чарльз мог пострадать? Это не похоже на магию, так что это не результат того, что Сейдж бросила ему в лицо. Лея была оборотнем долгое время и умела читать связи. Это была физическая рана, достаточно серьёзная, что могла привести к смерти.

Со стороны пещеры Джерико послышался рев медведя. Какого чёрта Чарльзу понадобилось связываться с медведем, когда они пытаются поймать предательницу? Лея затормозила и резко развернулась. Сейдж придется подождать.

Лея не испытывала бы боли из-за смерти Чарльза. Она не любила его и никогда этого не скрывала. Он был угрюм и молчалив, и она боялась его больше, чем кого-либо, включая Асила.

Но если смерть одичалого причинит боль ее паре, то смерть сына ранит его гораздо сильнее. И хотя Лея давно знала, что Бран не любит её, — это не имело значения. Она любила своего холодного, несовершенного мужа и пару всем своим эгоистичным сердцем. Если она могла спасти Чарльза, она это сделает.

И даже если это разозлит Чарльза. Лея широко улыбнулась и побежала, увлекая за собой Асила и Жюста взмахом руки.

* * *

Прислонившись к дереву, Анна подняла полные слез глаза на Уэлсли.

— Он ранен, — сказала она, слишком взволнованная, чтобы гадать, поймёт ли Уэлсли вообще, о ком она говорит. — Он ранен. Ничто не может убить его. Только святой человек или огонь… А у Чарльза нет ни того, ни другого.

Вместо ответа Уэлсли подхватил пятигаллонную канистру и нашёл зажигалку на земле, где Анна ее уронила, когда споткнулась. Анна рывком встала на ноги, чувствуя головокружение и слабость, хотя боль немного утихла. Она не могла сказать, то ли Чарльз ослабил их связь, то ли потерял сознание.

Но боль означала, что он всё ещё жив, а если он всё ещё жив, то нет времени стоять на месте. Она прибережет скорбь на тот момент, когда уже ничего нельзя будет сделать.

— Отведи меня туда, — сказал Уэлсли. — Я могу помочь.

И тут Анна внимательно на него посмотрела и обратила внимание на то, что увидела.

В какой-то миг между тем, как они оставили его дома, уставшего, но здорового, и нынешним моментом, он изменился. Этот человек не был безобидным художником. Перед ней стоял человек, который пережил рабство в самой ужасной его форме, который пережил почти столетнее проклятие и вышел из него здравомыслящим. Такой человек мог командовать армиями… или слегка потрёпанной Анной, которой нужно было убить скинуокера.

Несмотря на боль, которая доносилась до неё через брачную связь, Анна позволила себе немного надежды. Она снова побежала, пытаясь восстановить прежнюю скорость. Ей это не совсем удалось, она сильно подвернула лодыжку, и даже с ускоренным исцелением, которое давала ей её волчица, было