Свобода без корсета - Людмила Вовченко

им приятно. — Значит, мы их не переубедим? — Нет. — Тогда зачем едем? Александр посмотрел ей прямо в глаза. — Чтобы они поняли: их мнение ничего не меняет. Эта фраза легла внутри неё ровно. Без фейерверков. Глубже. Маргарита улыбнулась. — Вот теперь вы действительно научились говорить комплименты. — Это был не комплимент. — Тем лучше. Экипаж остановился. Снаружи послышались шаги лакея, щёлкнула ручка дверцы, внутрь ворвался прохладный воздух с запахом дождя. Александр вышел первым. Потом подал Маргарите руку. На ступеньках особняка стояли две молодые женщины в светлых плащах. Увидев, как Александр де Бомон помогает выйти из экипажа хозяйке маленького ателье, они одновременно замолчали. Маргарита заметила. И улыбнулась им так приветливо, что обе тут же насторожились. Прекрасно. Вечер начинался правильно. Внутренний холл графини де Ларош был создан человеком, который боялся пустых стен. Золочёная лепнина обрамляла потолок. Между высокими зеркалами висели портреты предков с лицами, словно каждый из них умер глубоко недовольным потомками. На мраморном полу отражались люстры, мокрые следы с плащей и лакеи, принимавшие верхнюю одежду. В воздухе смешались запахи дорогих духов, воска, сырых цветов, пудры, мокрой шерсти и шампанского, которое уже разносили на серебряных подносах. Музыкальный салон оказался не менее роскошным. Струнный квартет играл у дальней стены. Скрипки звучали мягко, почти прозрачно, но музыка тонула в шелесте платьев и приглушённых разговорах. Дамы сидели небольшими группами или стояли у камина, мужчины переговаривались возле окон и у столов с напитками. Вся комната была похожа на дорогой букет: шёлк цвета бордо, пудрово-розовый атлас, изумрудный бархат, белые перья, чёрные сюртуки, бриллианты и жемчуг. И среди всего этого Маргарита сразу увидела Изабель. Разумеется. Её невозможно было не увидеть. Она стояла у камина в платье того самого тёмно-зелёного оттенка, который они выбрали в ателье. В тени ткань казалась почти чёрной, но стоило Изабель повернуться, как по ней проходил глубокий изумрудный свет. Никаких тяжёлых украшений. Только длинные серьги с зелёными камнями и старинное кольцо. Платье не кричало. Оно не просило внимания. Оно сообщало, что женщина в нём не нуждается в чужом разрешении занимать место. Рядом стояла Адель. И вот от этого зрелища Маргарита на несколько секунд забыла обо всём остальном. Дымчато-лиловый шёлк лёг на девушку именно так, как они задумывали. Основной слой мягко держал форму, верхний, почти прозрачный, двигался при каждом вдохе и повороте, как вечерний дождь. Серебристая вышивка по краю рукавов и подолу не блестела ярко — вспыхивала только в движении, тонкими линиями, похожими на капли на стекле. Но главное было не платье. Адель держалась прямо. Не вызывающе. Не изображая светскую львицу. Просто не пыталась исчезнуть. Подбородок поднят ровно настолько, чтобы смотреть людям в лицо. Плечи свободны. Руки не сцеплены перед собой, а спокойно лежат на веере. Она ещё волновалась — Маргарита видела по тому, как пальцы иногда касались края перчатки, — но страх больше не управлял всем её телом. Изабель заметила их первой. Взгляд её скользнул к сыну, затем к Маргарите, потом опустился на сцепленные руки, которые они так и не успели разнять у входа в салон. Она подняла одну бровь. Маргарита отпустила ладонь Александра. Поздно. Изабель уже всё увидела. — Вы опоздали на три минуты, — сказала она, когда они подошли. — Дождь, — ответил Александр. — Парижский дождь существует не первый год. Можно было учесть. Маргарита оглядела её платье. — Вы великолепны. Изабель замолчала. На одну секунду. — Разумеется. — И всё же вы смутились. — Нет. — Изабель. — Мадемуазель Лакруа, ещё одно слово — и я найду недостаток в вашем платье. Маргарита улыбнулась. — Не найдёте. Изабель медленно оглядела тёмно-стальной шёлк, строгую линию плеч, свободный шаг и серебристую вышивку. — Ненавижу, когда вы правы. — Зато привыкаете. — Никогда. Адель подошла ближе. — Маргарита… Она осеклась, вспомнив общество вокруг. Но не опустила глаз. Маргарита взяла её за руку. — Вы прекрасно выглядите. — Благодаря вам. — Нет. Благодаря себе. Платье только не мешает. Адель улыбнулась. Чуть увереннее. Изабель тихо сказала: — Сегодня утром она сама отказалась затягивать корсет сильнее. Маргарита повернулась к ней. — Правда? Адель покраснела. — Горничная сказала, что так талия будет лучше. — А вы? — Я сказала, что моя талия никого не касается, если я не могу дышать. Маргарита почувствовала такую гордость, будто девушка только что выиграла парламентские выборы. — Адель, я вами восхищаюсь. Изабель сухо произнесла: — Не поощряйте её слишком громко. — Почему? — Она уже сегодня отказалась от голубой ленты, которую я выбрала. — И правильно сделала. — Лента была прекрасной. — Для ребёнка. — Ей девятнадцать. — Именно. Изабель посмотрела на Адель. Та замерла. Но потом сказала: — Мне тоже показалось, что она детская. Очень тихо. Но сказала. Изабель выдержала паузу. — Следующая лента будет твоим выбором. Адель просияла. Маргарита посмотрела на Изабель. Та сделала вид, что поправляет веер. — Не смотрите так. — Как? — Будто собираетесь расчувствоваться. — Никогда. — Вот и хорошо. Александр тихо рассмеялся. — Мама, вы обе ужасно похожи. Изабель и Маргарита одновременно повернулись к нему. — Нет, — сказали они хором. Адель прыснула. Арман, появившийся рядом с бокалом шампанского, удовлетворённо заметил: — Очень похожи. — Ты тоже хочешь умереть молодым? — спросила Изабель. — В моём возрасте поздно. — Тогда хотя бы молча. Арман подал Маргарите бокал. — За удачный вечер. — Он ещё не начался. — Именно поэтому и надо выпить сейчас. Графиня де Ларош появилась через несколько минут. Она была в чёрном бархате с серебряной отделкой и бриллиантами, которые могли бы оплатить небольшую фабрику. Высокая, сухая, с прямой спиной и глазами человека, которому давно надоели слабые собеседники. — Мадемуазель Лакруа, — сказала она, остановившись перед Маргаритой. — Я рада, что вы приняли приглашение. — Благодарю, графиня. — После сегодняшней заметки я опасалась, что вы предпочтёте остаться дома. — Я редко позволяю плохому тексту менять мои планы. Графиня улыбнулась. — Хорошо. Она посмотрела на платье Адель. И впервые её лицо изменилось по-настоящему. — Девочка моя… Адель напряглась. Графиня подошла ближе, медленно оглядела её и сказала: — Ты наконец перестала выглядеть как чужая скромность. Изабель подняла бровь. — Я надеюсь, это комплимент. — Это благодарность вашей портнихе. Маргарита спокойно ответила: — Адель сделала большую часть работы сама. — Каким образом? — Согласилась перестать прятаться. Графиня перевела