Свобода без корсета - Людмила Вовченко

взгляд на девушку. — Это правда? Адель сжала веер. Потом кивнула. — Да. — Тогда сегодня ты сядешь рядом со мной во время музыки. Адель побледнела. Изабель уже открыла рот. Маргарита слегка коснулась её локтя. Изабель посмотрела. Маргарита едва заметно покачала головой. Не спасать. Не решать. Адель должна ответить сама. Графиня ждала. — Я… — начала девушка. Голос дрогнул. Она вдохнула. Платье позволило. — Я буду рада. Графиня кивнула. — Прекрасно. И ушла приветствовать новых гостей. Изабель медленно посмотрела на Маргариту. — Вы только что остановили меня. — Да. — При людях. — Почти незаметно. — Я заметила. — Вы всегда замечаете. — И всё же… Она взглянула на Адель, которая смотрела вслед графине с испугом, но не с желанием сбежать. — Вы были правы. Маргарита сделала вид, что не услышала редчайшее признание. Из милосердия. — Что вы сказали? Изабель прищурилась. — Не испытывайте судьбу. — Уже молчу. Селина вошла в салон позднее всех. Конечно. Точно рассчитала время, когда большинство гостей уже собралось, разговоры устоялись, а каждый новый человек автоматически становился событием. На ней было платье цвета бледной лаванды. Нежное, дорогое, струящееся, с мягко обозначенной талией и длинной линией юбки. Никаких резких оттенков. Никакого вызова. Образ женщины хрупкой, деликатной, достойной сочувствия. И живот. Маргарита сразу увидела. Не настоящий ещё — по сроку, если беременность вообще существовала, было слишком рано. Но крой и мягкая складка ткани создавали намёк. Не доказательство. Вопрос. Именно то, что нужно для сплетни. Селина остановилась у входа. Разговоры не прекратились полностью. Но стали тише. Она приветствовала хозяйку дома, потом нескольких дам, затем направилась прямо к де Бомонам. Красиво. Медленно. Как женщина, которая несёт не угрозу, а печальную правду. — Изабель, — сказала она. Мадам де Бомон замерла. — Мадемуазель Селина. — Арман. — Добрый вечер, — ответил он холодно. Селина посмотрела на Александра. Её губы дрогнули. Очень тонко. — Александр. — Мадемуазель. И только потом перевела взгляд на Маргариту. — Вы всё-таки пришли. — А вы сомневались? — После газетной заметки многие предпочли бы избежать лишнего внимания. — Многие носят неудобные туфли только потому, что боятся признать ошибку. Я не обязана повторять. Селина улыбнулась. — Вы удивительно уверены. — Я хорошо одета. Изабель тихо кашлянула. Почти одобрительно. Несколько стоявших рядом дам услышали и заинтересованно повернули головы. Селина положила ладонь на живот. Мягко. Трогательно. Слишком вовремя. — Уверенность иногда бывает жестокой к тем, кто находится в более уязвимом положении. Вот оно. Первый камень. Маргарита отпила шампанского. — Уязвимое положение требует бережности. — Рада, что вы понимаете. — Конечно. Именно поэтому не стоит использовать его как украшение к разговору. Пауза. Одна из дам рядом опустила веер. Арман посмотрел в бокал. Александр остался неподвижен. Селина чуть побледнела. — Я не понимаю, на что вы намекаете. — Я тоже не люблю намёки. Маргарита улыбнулась. — Они плохо сидят. Изабель отвернула голову, пряча выражение лица. Селина поняла: открытой сцены здесь не получится. Пока. Она отступила. — Нас ждёт музыка. — Разумеется. — Надеюсь, вечер пройдёт спокойно. — Это зависит от гостей. Селина ушла к группе дам у рояля. Но теперь она знала. Маргарита не будет оправдываться. Не будет ждать удара. И главное — де Бомоны не оставили её одну. Жюль появился, когда музыканты уже закончили первую часть программы. Он выглядел лучше, чем во время последнего визита в ателье. Слишком хорошо. Новый сюртук. Свежая рубашка. Безупречно повязанный галстук. Трость с серебряным набалдашником. Кто-то вложил в него деньги. Или пообещал их. Маргарита увидела его отражение в зеркале раньше, чем он подошёл. Он приветствовал графиню. Поклонился Изабель. Пожал руку Арману. Посмотрел на Александра с показной осторожностью. И наконец остановился перед кузиной. — Марго. — Месье Лакруа. Улыбка дрогнула. Он снова получил границу. Публично. — Ты прекрасно выглядишь. — Знаю. Рядом кто-то тихо рассмеялся. Жюль перевёл взгляд на её платье. — Смело. — Удобно. — Все говорят о твоих новых идеях. — Приятно, что у людей появилась тема лучше ваших долгов. Улыбка исчезла. Александр сделал шаг ближе. Не заслоняя Маргариту. Просто становясь рядом. Жюль заметил. — Я хотел бы поговорить с кузиной наедине. — Нет, — сказала Маргарита. — Это семейное. — Тем более нет. Жюль оглядел людей вокруг. Именно этого он и хотел. Зрителей. Пора. — Марго, — сказал он громче, — я беспокоюсь о тебе. Она посмотрела на него почти с нежностью. — Вот теперь вечер действительно становится смешным. Несколько вееров замерли. Селина стояла у камина и наблюдала. Изабель медленно подошла ближе. Графиня де Ларош, сидевшая у рояля, не вмешивалась, но слушала. Жюль продолжил: — За несколько дней ты изменилась до неузнаваемости. Связалась с людьми, которых раньше почти не знала. Начала опасные эксперименты. Отказываешься от семьи. Ведёшь себя так, будто… — Будто умею сказать «нет»? — Будто не вполне понимаешь последствия. Маргарита поставила бокал на поднос лакея. Спокойно. Не торопясь. — Продолжайте. Жюль явно не ожидал разрешения. — Тётя Элиза оставила в завещании возможность передать управление ателье ближайшему родственнику-мужчине, если ты не способна вести дела самостоятельно. По салону прокатился тихий шёпот. Вот оно. Официальный удар. Жюль выпрямился. — После твоего обморока, резкой перемены поведения и сомнительных решений я считаю своим долгом… Маргарита рассмеялась. Не громко. Но совершенно искренне. Жюль замолчал. — Простите, — сказала она. — Просто фраза «считаю своим долгом» в устах человека, не заплатившего карточные долги, звучит особенно изысканно. Несколько мужчин у окна хмыкнули. Жюль покраснел. — Это не имеет отношения к делу. — Напротив. Имеет прямое отношение к вашей способности управлять чужими деньгами. — Я говорю о твоём здоровье. — А я о вашем кошельке. — Марго! — Мадемуазель Лакруа. Она произнесла это спокойно. И все услышали. — Вы хотели публичного разговора, месье. Получайте точные формулировки. Камилла, стоявшая неподалёку с папкой документов, сделала шаг вперёд. Да. Маргарита привезла её. Не как прислугу. Как управляющую ателье и свидетеля. — Мадемуазель Ренар, — сказала Маргарита, — пожалуйста. Камилла открыла папку. — Нотариальное подтверждение дееспособности мадемуазель Лакруа. Зарегистрировано месье Дюпре. Договоры с клиентами. Письма поставщиков, подтверждающие отсутствие доверенностей у месье Жюля Лакруа. Копия уведомления, запрещающего ему совершать какие-либо сделки от имени ателье. Жюль побледнел. — Ты… — Подготовилась? Да. — Это влияние де Бомонов! Изабель шагнула вперёд. И воздух сразу изменился. — Месье Лакруа,