Свобода без корсета - Людмила Вовченко

— сказала она. — Полагаю, вы собираетесь обвинить мою семью в том, что мы заставили вашу кузину прочитать собственные документы? Жюль открыл рот. — Мадам, я лишь… — Или в том, что мы принудили её получить крупный заказ, выполнить работу, вернуть долги поставщикам и увеличить доход ателье за последние две недели? — Но её идеи… — Уже оплачены мной. Изабель смотрела на него холодно. Красиво. Безжалостно. — Если вы считаете мой вкус доказательством чужого безумия, произнесите это яснее. Жюль не произнёс. Разумеется. Арман встал рядом с женой. — А если вы хотите обсудить деловые способности мадемуазель Лакруа, я готов представить предварительное соглашение о поставках ткани между нашим складом и её ателье. Шёпот стал громче. Вот теперь в салоне по-настоящему поняли масштаб. Не каприз. Не богатая клиентка. Сотрудничество. Александр не говорил. Он просто стоял рядом с Маргаритой. И этого было достаточно. Жюль посмотрел на всех троих. На Изабель. Армана. Александра. И выбрал последний грязный ход. — Все понимают, почему ваш сын так заинтересован в этом ателье. Тишина. Маргарита почувствовала, как Александр напрягся. Но снова остановила его лёгким прикосновением к рукаву. Она сама. — Почему же? — спросила Маргарита. Жюль улыбнулся. — Красивой женщине иногда достаточно правильно посмотреть на богатого мужчину. Маргарита наклонила голову. — Вы хотите сказать, что я соблазнила Александра ради делового договора? — Я ничего не утверждаю. — Какая трусость. Он побледнел. — Я лишь говорю, что общество сделает свои выводы. — Общество сегодня удивительно занято моей постелью, хотя я даже не предлагала ему приглашения. Кто-то резко кашлянул. Графиня де Ларош раскрыла веер, пряча улыбку. Изабель подняла бровь. Александр посмотрел на Маргариту так, будто ещё раз вспомнил, почему влюбился. — Но раз уж вы подняли тему, — продолжила она, — давайте уточним. Договор с Арманом де Бомоном обсуждался в присутствии сотрудников склада. Заказ Изабель де Бомон оформлен письменно и оплачен авансом. Все расчёты хранятся у Камиллы. Александр не является владельцем моего ателье, не управляет моими счетами и не принимал за меня ни одного решения. Она сделала паузу. — Зато вы, месье Лакруа, обещали кредиторам продать имущество, которое вам не принадлежит. Жюль побелел окончательно. — Это ложь. — Нет. Впервые заговорил Александр. Голос тихий. Холодный. — Мой друг месье Реми Варден собрал свидетельства владельца игорного дома и двух кредиторов. Вы называли ателье будущим обеспечением долгов. Документы будут переданы нотариусу и полиции завтра утром. Вот почему друг-полицейский ещё не появился. Он работал. Не красиво стоял рядом. Не выскакивал спасать. Собирал доказательства. И теперь удар был окончательным. Жюль оглядел зал. Лица вокруг изменились. Больше никто не видел заботливого родственника. Только игрока, проигравшего чужое имущество раньше, чем сумел его украсть. — Это семейное недоразумение, — сказал он. — Нет, — ответила Маргарита. — Это мошенничество. Слово прозвучало ясно. Без украшений. — Марго… — Мадемуазель Лакруа. Он смотрел на неё с ненавистью. Но уже без власти. — Ты пожалеешь. — Вы повторяетесь. — Ты останешься одна. Маргарита медленно улыбнулась. — Посмотрите внимательнее. Жюль посмотрел. Изабель стояла рядом. Арман. Адель, бледная, но прямая. Камилла с документами. Александр. И графиня де Ларош, которая наконец поднялась со своего места. — Месье Лакруа, — сказала она. — Вы портите мой музыкальный вечер. Это был приговор. Не юридический. Хуже. Социальный. — Лакей проводит вас. Жюль попытался что-то сказать. Но два лакея уже подошли. Он ушёл под взглядами всего салона. Трость стучала по паркету слишком громко. Дверь закрылась. Тишина держалась ещё несколько секунд. Потом графиня де Ларош повернулась к музыкантам. — Продолжайте. Скрипки зазвучали снова. Будто ничего не случилось. Только случилось всё. Селина стояла у камина, белая, как собственное платье. Её план рушился вместе с планом Жюля. Но она была сильнее. Умнее. И ещё не закончила. Она медленно подошла к Александру. Вокруг музыка уже вернула людям возможность делать вид, что они не слушают. — Я рада, что всё разрешилось, — сказала Селина. Изабель повернула голову. Маргарита смотрела. — Правда? — спросил Александр. — Конечно. Она положила ладонь на живот. — Скандалы вредны в моём положении. Адель, стоявшая рядом с графиней, вдруг сказала: — Поздравляю вас, мадемуазель Селина. Все обернулись. Селина замерла. Адель сделала шаг вперёд. В дымчато-лиловом платье. С прямыми плечами. С голосом, который пока дрожал, но уже существовал. — Я очень рада, что вы нашли новое счастье. Маргарита едва не улыбнулась. Идеально. Не обвинение. Не вопрос об отце ребёнка. Поздравление. Такое искреннее, что любой намёк на Александра становился неприличным. Селина поняла ловушку. — Благодарю, — сказала она. Адель продолжила: — Надеюсь, отец ребёнка также счастлив. Тишина. Не абсолютная. Но достаточно широкая, чтобы все нужные люди услышали. Селина побледнела. — Это… личное. — Разумеется. Адель улыбнулась. Мягко. Почти робко. И оттого беспощадно. — Простите. Я только хотела пожелать вам семейного счастья. Графиня де Ларош положила ладонь на руку Адель. Одобрительно. Изабель смотрела на племянницу так, будто увидела впервые. Александр опустил голову, скрывая улыбку. Маргарита почувствовала гордость уже почти физически. Селина попыталась вернуть контроль. — Некоторые семейные обстоятельства действительно сложны. Изабель шагнула к ней. — Нет, Селина. Голос её был негромким. Но музыка будто отошла в сторону. — Сегодня они очень просты. Селина посмотрела на неё. — Изабель… — Мадам де Бомон. То же исправление. Та же граница. И теперь уже окончательная. — Вы не будете использовать моего сына для прикрытия чужой беременности. Салон застыл. Селина открыла рот. Изабель не дала ей заговорить. — Если вы хотите назвать имя отца ребёнка — назовите. Если не хотите — это ваше право. Но ещё один намёк на Александра, и я лично передам светской хронике даты вашего пребывания в Италии, письма месье Валентина Орсо и счета из клиники в Ницце. Селина побелела так, что губы потеряли цвет. Вот это была Изабель. Не крик. Не сцена. Доказательства, собранные заранее. И удар точно в центр. — Вы следили за мной? — Нет. Вы слишком много писали моей бывшей компаньонке, считая её глупой. Селина дрогнула. — Вы не посмеете. Изабель улыбнулась. — Вы меня плохо знаете. Арман тихо произнёс: — Очень плохо. Селина посмотрела на Александра. Последняя надежда. Последний старый рефлекс. — Ты позволишь ей уничтожить меня? Александр ответил спокойно: — Нет. На лице Селины мелькнуло облегчение. — Я позволю вам уйти самой. Облегчение умерло. — Но