Змея. Часть 1 - Лана Ланитова

– Господи, Варенька, – прошептал он.

Он присел рядом, а после потянул её за руки и поднял со скамьи. Он с наслаждением обнял её всю и крепко прижал к себе. Ладони заскользили по бархатистому крепу. Носом он уткнулся в её душистые волосы, пахнущие чем-то свежим, тонким и едва уловимым.

– Господи, как же я тебя люблю, – шептал он, осыпая её лицо множеством страстных поцелуев.

А потом он долго и неистово целовал её в губы, ища пальцами бугорки ее волнительных грудей. Под тонким крепом он чувствовал напряжённые горошины её сосков. Он задыхался и млел от счастья, тиская её всю.

– Ты моя нежная пироженка, – шептал он. – До чего же ты вкусная.

– Какая пироженка?

– Бисквит со сливками…

– М-мм-м, я такие люблю…

– Ты моя девочка, ты моя ведьмочка.

В ответ она лишь тихо смеялась, легко прижимаясь к нему всем телом.

– Мишенька, господи, как же ты красив.

– Я? – он удивленно посмотрел на неё.

– Ты, милый. Когда мы играли сегодня в мяч, я увидела тебя на дорожке в этом новом костюме и чуть не умерла от восхищения. До чего же ты шикарен…

– Всё совсем не так. Ибо это ты, моя радость, прекраснее всех на свете. Ты – моя голубка, нежнее и милее всех. Это у тебя самая умопомрачительная фигурка. Я, когда шел по дорожке и смотрел на тебя со стороны, то представлял себя каким-нибудь Ренуаром. Знаешь такого импрессиониста?

– Знаю, конечно.

– И вот ты, в этом абрикосовом платье с белыми кружевами, с этими роскошными волосами, зонтиком и корзинкой, походила на одну из французских модниц. И эта зеленая листва, блики и много солнца. Я стану заказывать твои портреты.

– Где и когда? – хохотала она.

– Пока не знаю, но знаю, что тебя надо писать, счастье моё.

И он снова целовал её долгим поцелуем.

– Пойдем сегодня ко мне? После пяти мой приказчик должен привезти нам всяких гастрономических изысков. И я стану тебя ими кормить. Я тебе даже не дал толком поесть прошлой ночью.

– Ну и правильно, – смеялась она. – Ночью люди должны вообще-то спать.

– Нет, солнце моё, с тобой я никогда не буду спать по ночам. Ни-ког-да… Слышишь? Ты пойдешь сегодня вечером ко мне?

– Миша, я как раз хотела с тобой об этом поговорить.

– Я весь во внимании.

– Этой ночью всё обошлось. Мать Натали крепко спала. Да, и сама Натали сделала вид, что ничего не случилось. Но я вижу по её глазам, что она обо всём догадалась. Она, конечно, очень деликатна и умеет хранить секреты. Но я не знаю, как бы она отнеслась ко мне, если бы я ей напрямую призналась в адюльтере. Понимаешь, она очень уважает Казимира. Однажды он хорошо помог их семейству. И потому она чувствует себя ему обязанной.

– А разве она не твоя близкая подруга?

– Всё так… Но, пойми, женская дружба – вещь очень относительная. А уж мать-то её, меня и вовсе ненавидит.

– Да, ты уже говорила.

– Я совсем не знаю, как нам с тобою быть. Даже этой ночью я вся была в страхе.

– Чего же ты боялась?

– Я боялась не только Анны Генриховны, но и твоей жены.

– А она-то тут причём?

– Миша, ты говоришь какие-то нелепости. Как это не причём? Ты – женатый человек. Я всё время боялась, что она может приехать прямо ночью… Тогда не миновать грандиозного скандала. Она непременно бы всё сообщила Казимиру. А он меня сразу же убьёт. Причем, это далеко не фигура речи.

– Никого и ничего не бойся, пока ты со мной. Слышишь? Я никому не дам тебя в обиду. Мы всё с тобою решим.

– Как же, Миша, мы всё это сможем решить?

– Я пока не знаю. Я буду думать, относительно всего. Мне нужно время, чтобы обо всём серьезно подумать. Мы будем теперь вместе. Навсегда. Слышишь?

– Какой же ты фантазёр, Мишенька… – с грустной улыбкой отозвалась она.

– Погоди, не грусти. Я просто пока не могу сосредоточиться и принять чёткое решение. Но я его приму, поверь. Варенька, просто от твоей близости и того счастья, которое обрушилось на меня, я сегодня туго соображаю. Пойдём скорее ко мне. Я безумно хочу тебя…

– Миша… – она посмотрела на него с укоризной, а после лукаво улыбнулась.

– Скажи, Варенька, а как тебе со мною было? Скажи, милая, я нравлюсь тебе, как мужчина, – он замер от волнения.

Она покраснела и опустила глаза, а после её яркий взгляд вспыхнул, озарив ему душу:

– Миша, мне было с тобою очень хорошо, – последовал тихий ответ. – Мне никогда и ни с кем не было так хорошо, как с тобою, – произнесла она уже твёрже.

– Я знал это, я чувствовал. Знал с самой первой минуты, как только впервые увидел тебя. Я всегда знал, что ты – моя вторая половинка.

– Миша, мне кажется, что мы с тобою даже похожи, – рассмеялась она. – Разве так бывает?

– Бывает, но раз на миллион. Слышишь меня? Ты меня слышишь, девочка моя родная, ведьмочка черноглазая.

Он прижимал к своей груди её маленькую голову и гладил её нежно по волосам, поминутно целуя её глаза и губы.

– Пойдем ко мне прямо сейчас, – твердил он. – А насчет Татьяны Николаевны ты не бойся. Она не посмеет приехать сюда без моей команды. Благодаря твоему брату, она сейчас ведёт себя намного более смирно, чем раньше. И потом я написал ей сегодня письмо, в котором известил её, что сильно занят. Занят ремонтом и прочими делами.

– Вот, кстати, из-за меня ты и ремонтом своим вовсе не занимаешься.

– Варя, какой мне ремонт, когда у меня земля уходит под ногами, и в голове всё время скрипка поёт.

– Мишенька, что мы с тобою наделали? Что?

– Не знаю я, милая. Знаю лишь одно, что мне без тебя теперь нет жизни.

– Ну, хорошо, Миша… Я тут немного думала с утра. Давай, сделаем так. Я всем скажу сегодня, что завтра мне надо на несколько дней съездить в Петербург. Может, к модистке, а может, ещё по каким делам. Они не знают всех наших с Казимиром дел. Я постараюсь напустить небольшого туману. Я сяду на извозчика и поеду на станцию. Борисовы вряд ли станут меня провожать. А там, на станции, я найду другого извозчика и окольными дорогами приеду к тебе. И тогда останусь у тебя на несколько дней.

– Варенька, да как же ты всё здорово придумала, – он стал целовать её тонкие пальцы. –