Доктор Варя. Еще одна жизнь попаданки. - Элен Скор

Да, Константин из дворянской семьи, но давно обедневшей, помимо него у родителей еще четверо детей: сын и три дочери, за каждой из девочек нужно дать приданое. Почти все свое жалование Костя отправляет домой.

Этот образ никак не вязался с иголочки одетым Константином, этаким веселым повесой и любимцем женщин всех возрастов. Со стороны он казался беззаботным шалопаем, но узнав его ближе, я поняла, что это всего лишь способ обрести определенную репутацию, обзавестись связями и положением в обществе.

Мы с Михаилом не спешили, постепенно притираясь, привыкая друг к другу. Наверное, сказалась наша общая привычка к ответственности не только перед собой, но и перед другими.

И в один прекрасный день все это едва не рухнуло.

Я как раз завершила обход и собиралась на обед. У нас с Михаилом уже как-то так сложилось, мы встречались у госпиталя, сначала сидели на скамеечке, наслаждаясь минутами короткого отдыха, а потом вместе шли в столовую.

Вот и сегодня я поговорила с Зоей Павловной, отдавая ей стопку уже заполненных медицинских карт, и вышла на крыльцо.

Наша скамейка была пуста, все в госпитале знали нашу новую привычку, поэтому в полдень скамейка всегда была свободна.

Со стороны дороги послышался топот копыт, в ворота, вздымая за собой клубы пыли, влетела пролетка. Извозчик ловко остановил коней прямо напротив крыльца, из экипажа буквально выпрыгнули два щегольски одетых молодых человека.

— Варенька! Вы нас встречаете!

Николай Черкасов взбежал по ступеням, подхватил меня за талию, приподнял и закружил.

— Вы все хорошеете, Варвара Ильинична! — присоединился к нему Степан Зольников, ловя мою руку и поднося к губам. — А где ваша очаровательная подружка?

Последним из пролетки выбрался Фрол, остановившись возле нижней ступеньки, он с ленивым прищуром наблюдал, как Николя, поставив меня на ноги, нагло потянулся губами к моей щеке.

Вся троица в сборе!

— Господа! Господа, прошу вас, уймитесь!

— Вы не рады нас видеть? — Николай все же успел чмокнуть меня в щеку и теперь чуть отстранившись, состроил обиженную мордочку, вот только глаза светились озорным весельем.

Я глянула через его плечо на скамейку, она по-прежнему была пуста, мне показалось, на тропинке мелькнула знакомая спина и тут же скрылась за кустами. Я снова перевела свой взгляд на Николая и невольно улыбнулась, ну, невозможно глядя на него оставаться серьезной.

— Господа, где вы пропадали все это время? Вас не было в Никольске с того самого набега маньчжуров.

— Так и есть, Варвара Ильинична, матушка отослала меня к родственникам, под Иркутск. Степан гостил у тетки в Чите, Фрола вовсе отправили в такую даль, что и говорить не стоит.

— Не завидуй, я с дедом в тайгу ходил, зверя бить, пока ты престарелых тетушек в салонах обхаживал, — с привычной ленцой ответил Фрол.

Все понятно, когда случился набег маньчжуров, родители отправили своих детушек от греха подальше.

— А в Никольске вы какими судьбами?

— Так, учебный год скоро, вот, заехали с родителями повидаться и первым делом к вам.

Николай приложил ладонь к груди и поклонился.

— Варвара Ильинична, поехали с нами в ресторацию, папенька на радостях за нами самый большой кабинет оставил, — нагло подмигнул Степан.

— Что вы, господа, у меня работа!

— А вечером? Давайте мы за вами вечером заедем! И Ольгу Николаевну с собой берите.

— У Ольги Николаевны теперь жених есть, — улыбнулась я.

Степан сразу как-то погрустнел, Ольга ему явно нравилась, помню, как он за ней ухлестывал, да только подруга тогда восхищалась другим мужчиной — Старовойтовым.

— И все же, Варенька, не желаете в ресторацию, приглашаю к нам на ужин. Маменька о вас уже спрашивала, — не отступал Николай.

— Вера Даниловна была ко мне очень добра, но, думаю, вам сначала стоит обсудить это с ней. К тому же, господа, вы явно только с дороги, устали.

— И то верно! — Степан стукнул Николая по плечу. — Поехали в ресторацию, рябчики стынут!

Друзья уехали так же стремительно, как и прибыли, оставив за собой клубы пыли и любопытные лица, высунувшиеся в окна госпиталя. Еще раз глянув на пустую скамейку, я пошла обедать. Михаил так и не появился.

Не пришел он и вечером. Немного подождав, я ушла домой одна. Поняв, что у меня появился постоянный ухажер и они только мешают, Иван и Яков больше меня не провожали.

Утром у калитки тоже было пусто.

В груди кольнуло дурным предчувствием. Что могло случиться?

Теперь самолеты вылетали с аэродрома практически ежедневно. Когда я спрашивала у Михаила, как дела на границе, он всегда говорил, что все хорошо, или отшучивался, вот только глаза оставались серьезными.

Может, его послали в другую часть? И спросить не у кого, с тех пор как Ольгу перевели в ночную смену, Константина я почти не вижу. Придется идти с просьбой к подруге.

Днем я несколько раз ловила себя на том, что время от времени смотрю в окно на крошечные самолетики и копошащихся вокруг них людей. Еще утром три из них улетели и пока еще не вернулись.

В обед я даже заглянула в столовую, где следом за нашими пациентами, кормили и летчиков. Ни Михаила, ни Константина среди них не было.

Ладно, вечером дождусь Ольгу и спрошу у нее, вдруг подруга что-то да знает.

Приняв решение, я успокоилась и занялась делом.

Благодаря супруге господина коменданта работы у нас прибавилось. Маменька Кати рассказала обо мне всем своим подругам. Весь Никольск знал о «недуге» комендантской дочки, а теперь девушка щеголяла в легких летних платьицах, демонстрируя нежнейшую кожу девичьих рук.

Вскоре госпожа комендантша лично передала мне несколько надушенных конвертов, в каждом находилась просьба о встрече. Пришлось выделить для этого час времени во второй половине дня, во время тихого часа, и подыскать место под смотровой кабинет.

Зоя Павловна предложила мне одну из своих каморок, ту, где раньше хранились постельные принадлежности. Пустые стеллажи убрали, вымазанное мелом окно помыли, принесли со склада старый стол и пошарпанную кушетку.

Занавеску на окно я купила сама, и писчий набор на стол тоже. Могла себе позволить! Недавно полученное жалование младшего целителя приятно порадовало.

В отличие от Ольги, регулярно получавшей от родителей крупные денежные суммы, все это время я жила на свои. Не могла себя пересилить и просить помощи у семьи Вари. Родители несколько раз порывались приехать, но я их мягко отговаривала. Считала,