Сплошная непредсказуемость - Кендалл Райан

Мои губы все еще покалывает. Я все еще чувствую запах ее шампуня на своей подушке.

Завтра мы возвращаемся в Даллас. Обратно в квартиру. Обратно в реальную жизнь.

Но теперь все иначе. Что-то изменилось.

Она моя. Или станет моей, если я все не испорчу.

А я ничего не испорчу.

Впервые за долгое время я засыпаю с улыбкой.

Глава тридцать пятая

НЕОПРЕДЕЛЕННОСТЬ

Эмми

Дорога назад в Даллас ощущается как пробуждение ото сна.

Еще минуту назад мы были в доме — украденные поцелуи на чердаке, его руки на моей коже, обещание чего-то большего, повисшее между нами. А в следующую мы уже грузим сумки в машины и прощаемся с деревьями, звездами и местом, где все изменилось.

Крю едет с Фостером. Я — с Сэйди. Это разделение кажется намеренным, словно нам обоим нужно пространство, чтобы осмыслить случившееся. Или, возможно, я просто накручиваю себя.

— Ну? — требует Сэйди, прежде чем мы успеваем выехать на шоссе. — Что было после того, как мы уехали?

— Мы поговорили.

— Поговорили.

— И… не только.

— Эмми!

— Ничего серьезного! Просто, — я чувствую, как заливаюсь краской, — целовались. На чердаке. На его ужасном надувном матрасе.

Сэйди визжит так громко, что я едва не вылетаю на встречную полосу: — Я так и знала! Знала, что если оставить вас наедине, это сработает. Фостер торчит мне двадцать баксов.

— Вы делали на нас ставки?

— Очевидно же. Я ставила на то, что вы во всем разберетесь в эти выходные. А он думал, что вы протянете до Рождества. — Она победоносно усмехается. — Ну так что? Вы теперь вместе? Типа, официально?

Я смотрю через лобовое стекло на шоссе.

— Я не знаю.

— Что значит «ты не знаешь»? Ты только что сказала, что вы целовались на чердаке!

— Да. И это было… — Я ищу подходящее слово. — Невероятно. Но мы не обсуждали, что это значит. Кто мы теперь друг другу. И что будет дальше.

— Значит, поговорите об этом, когда вернетесь домой.

— Да. — Я прикусываю нижнюю губу. — Да, поговорим.

Я уверена, что мы поговорим.

——

Вот только мы этого не делаем.

К тому времени, как мы возвращаемся в Даллас, уже поздно. Мы в усталом молчании тащим свои сумки наверх, обходя друг друга в привычной манере соседей по квартире. Но теперь я чувствую что-то новое: от каждого прикосновения плеч, от каждого случайного касания по моей коже пробегают мурашки.

— Я, пожалуй… — Крю кивает в сторону своей комнаты. — Завтра рано вставать.

— Точно. Да. Мне тоже. — Мне не нужно рано вставать. До полудня у меня вообще нет никаких дел. Но я не знаю, что еще сказать.

Мы стоим в коридоре, в трех шагах друг от друга, и никто из нас не двигается.

— Эти выходные были… — Он замолкает, затем начинает снова: — Я рад, что мы…

— Я тоже.

Тишина. Где-то в квартире мяукает Мерфи, недовольный тем, что его игнорируют.

— Спокойной ночи, Эмми.

— Спокойной ночи, Крю.

Я делаю шаг вперед и обнимаю его. На долю секунды он напрягается — старые привычки, — а затем тает, обхватывает меня руками и утыкается лицом в мои волосы.

Мы замираем так на долгое мгновение. Просто держим друг друга в объятиях.

— Спокойной ночи, — снова произносит он, на этот раз тише.

— Спокойной ночи.

Мы отстраняемся друг от друга и расходимся по своим комнатам. По своим кроватям.

Это странно.

Я лежу без сна уже несколько часов, обнимаю Мерфи и смотрю в потолок, прокручивая в голове каждое мгновение этих выходных. Поцелуй у комода. Чердак. То, как Крю смотрел на меня в свете камина.

Мой телефон вибрирует.

Сэйди: Ну??? Вы поговорили???

Я: Мы обнялись и пошли спать.

Сэйди: ЭММИ.

Я: Знаю.

Сэйди: По разным кроватям???

Я: Да.

Сэйди:ЭММИ.

Я: ЗНАЮ.

Я бросаю телефон на тумбочку и натягиваю одеяло на голову.

Завтра. Мы разберемся во всем завтра.

——

Но завтра Крю уходит еще до того, как я просыпаюсь.

Я плетусь на кухню в девять утра, все еще в пижаме, и нахожу записку на стикере, прилепленном к кофеварке.

Ранняя смена. Не хотел тебя будить. — К.

И все. Никаких «поговорим позже». Никаких «выходные были потрясающими». Только его инициал и едва различимый почерк.

Я варю кофе, кормлю Мерфи, убираю его лоток и стараюсь не накручивать себя.

Все в порядке. У него работа. Он занят. Это ничего не значит.

Вот только ощущается это совершенно иначе. Кажется, что между нами снова увеличивается дистанция, снова вырастают стены, возвращается то самое старательное избегание, которое мы оттачивали последние два месяца.

Прекрати, — говорю я себе. — Ты ведешь себя нелепо.

Но тревога гложет меня все утро, пока я принимаю душ, одеваюсь и еду в центр города, чтобы встретиться с моим агентом за обедом.

——

Рэйчел Бойс — настоящее стихийное бедствие, деловая жительница Нью-Йорка, которая приехала в Даллас на неделю ради какого-то романтического конвента, о котором я не имею ни малейшего понятия.

Ей сорок пять, в темных волосах пробивается ранняя седина, всегда в деловом блейзере. Когда три года назад я отправила запрос на издание своей первой кулинарной книги, она была единственным агентом, который ответил, и ответила она громко. Телефонный звонок в 7 утра, ее голос пробился сквозь мою сонную растерянность: «Это хорошо. Это действительно хорошо. Я хочу быть твоим представителем, а я нечасто такое говорю».

Она не лгала. Она редко бросает слова на ветер.

— Выглядишь паршиво, — заявляет Рэйчел, когда я сажусь за столик в техасско-мексиканском ресторане, который она выбирает каждый раз, когда приезжает в город. — Ты вообще спала? Тебе нужен сон. Я не смогу продавать книги зомби.

— Я тоже рада тебя видеть, Рэйчел.

— Я серьезно. У тебя мешки под глазами. — Она подзывает официанта и заказывает чипсы с кесо, даже не взглянув в меню, а затем продолжает нестись как танк, не дав мне и слова вставить. — В любом случае. Нам нужно кое-что обсудить. Издатель в восторге от рукописи. Просто в восторге. Маркетологи уже вовсю ее занимаются.

— Это хорошо.

— Это отлично. Предзаказы идут на ура. — Она подается вперед, постукивая по столу для убедительности. — И им безумно нравится посвящение. «Угрюмому мужчине, который научил меня, что любовь не обязательно должна быть идеальной, чтобы быть настоящей». Очень интригующе. Отлично продается. Они хотят сыграть на этом — добавить завесу