Девяносто девять дней в "Сантосе" - Юлия Поспешная

— Всё… неплохо, — я постаралась подобрать наиболее нейтральное определение тому, что происходит между нами со Стрельцовым.

— Неплохо, — повторил Ростислав, подчеркнуто глядя на дорогу. — Ладно… я… я за вас рад.

Я сочла за лучше просто молча кивнуть. Слишком уж явно я ощутила опасность пламенного бурного «взрыва» в душе Жарковского.

Блин! Неужели он правда так ревнует? Или это просто злость за уязвленное эго, что я предпочла не его, а Костю?

Запоздало меня посетила догадка, что такой парень, как Рос вполне мог затаить злую обиду, после моих откровений на яхте, когда я осадила его, рассказав о своем влечении к Стрельцову.

Следом за этим в мою, охваченную хаотичными размышлениями, голову запорхнуло тревожное предположение, что Ростислав мог бы придумать изощренный план мести. Кто его знает!..

Тем более, у него богатый и крайне влиятельный отец, который, в случае чего, сможет отмазать сынка, наняв для него целую делегацию опытных адвокатов со связями.

Да ну, бредятина какая-то! Мог бы уже что-нибудь сделал бы! И потом, сейчас далеко не девяностые, он меня при куче свидетелей увёз!.. Да и потом Ростислав, при всей своей лукавости и харизматичном коварстве, не казался мне способным на какие-то гадости… Но тут же в мою голову, с любезностью провинциального водителя маршрутки, влезло воспоминание о том, как Ростислав — этот самый улыбчивый, хитрый и хищный Ростислав — измывался над той же Инной. А Косте я верила, как бы неприятно это было, но я поверила, что Жарковский на это способен.

По сути, он не многим отличался от упивающихся властью и деньгами «наших» столичных мажоров — таких же молодых го***ков, и дня не проработавших, но глядящих на всё через призму монетизации.

Все эти докучливые мысли, заставили вжаться в обманчиво мягкое кожаное сидение Мерседеса. Украдкой я бросала взгляд на лицо молчавшего Ростислава.

На лицах Анапы уже стемнело, зажглись уличные фонари, и полосы света от них то и дело пробегали по глубоко задумчивому лицу Роса.

Я мысленно выдохнула, лишь когда Рос припарковал автомобиль неподалеку от полицейского участка.

— Выходи, — отрывисто бросил он, выбираясь из машины.

Мимоходом я заметила, что раньше он подавал мне руку.

Ладно, переживу. Это уже дело личного воспитания каждого.

В полицейском участке Ростислав чувствовал себя довольно вольготно и обращался со стражами порядка довольно небрежно. Я видела, что им это не нравится, они бы с удовольствием поставили парня на место, но видимо каждый опасался связываться с Яном Глебовичем.

Это обстоятельство неприятно царапнуло меня где-то в душе, и что-то словно шепнуло: так быть не должно — это, неправильно!

Правоохранительные органы, равно, как сотрудники медучреждений и МЧС не должны никого опасаться, кроме своего непосредственного начальства и местных руководителей. Иначе можно не ожидать эффективной работы ни от одного из ведомств.

Ростислав тянул меня за собой за руку, и я едва поспевала за ним.

«Да куда он так торопиться?! — недоумевала я. — Что, задержанные куда-то могут сбежать из участка? Или полицейские теперь вставляют лимит задержания подозреваемых в несколько часов?»

Жарковский без стука вошел в один из кабинетов. Там за Т-образным длинным столом беседовали трое мужчин. Судя по их возрасту и звездочкам на погонах все имели высокие звания и должности, но Ростислава это вообще никак не смутило.

Он бросил меня у дверей и хамоватой заносчивой походкой подошел к седому мужчине, что сидел в темном кожаном кресле, под государственным флагом на стене и портретом Светлейшего.

Упершись кулаками в стол начальника ОВД, Ростислав с начальственным видом спросил:

— Где они?

Мужчина с тремя большими звездами на погонах, снял очки и смерил юношу сдержанным, чуть брезгливым и осуждающим взглядом.

— Ростислав, мне кажется ты слишком рано начал позволять себе копировать своего отца, — полковник покачал головой, осуждении и брезгливость во взгляде стали более выразительными. — Ты не он. Помни об этом, когда в следующий раз захочешь ворваться в мой кабинет.

— Ты не ответил на мой вопрос, — дрогнувшим голосом, напомнил Ростислав.

Я, оставаясь у порога кабинета, боязливо мялась у стены, украдкой поглядывая на офицеров полиции.

Полковник вздохнул, очевидно скрывая готовое вырваться на волю раздражение и, не глядя на Жарковского, проговорил:

— В четвёртой допросной. Спросишь у дежурного. А теперь — пошел вон.

Ростислав заметно покраснел, на мгновение мне показалось, что он сейчас совершит нечто неисправимое, но Жарковский сдержался.

Вновь взяв меня за руку, он молча повёл меня за собой.

Через пару минут мы отыскали нужную допросную.

Меня провели в помещение, отделенное от комнаты допросов, в которой выстроили в ряд четверых парней, лет двадцати трёх-двадцати пяти.

Рядом с нами, у бежевой стены с картой и стикерами на доске объявлений, стояли двое полицейских с угрюмыми каменными лицами.

— Смотри, — Рос не сильно, но грубовато подтолкнул меня вперёд.

Я возмущенно оглянулась на него и посмотрела на лица парней, которых отделяло от меня зеркало Гезела, с одной стороной прозрачности.

Но мне не нужно было долго вглядываться, чтобы понять, что среди этих людей нет ни толстяка, который пытался облапать Сашу, ни того белобрысого козла, с тюремными татуировками на груди.

— Потерпевшая, — спросил меня один из полицейских, — вы кого-нибудь узнаёте?

— Нет, — я пожала плечами и оглянулась на стражей порядка. — Здесь нет того, кто напал на нас.

Судя по лицам обоих полицейских и их вопросительным взглядам на Ростислава, я сказала что-то не то.

— Лана, — Жарковский вплотную приблизился ко мне и обхватил руками за плечи. — Посмотри ещё раз… внимательнее.

Последним словом он как будто надавил.

— Мне не нужно смотреть! — отказалась я. — Здесь нет, тех людей! Я этих парней в первый раз вижу!

— Может быть ты просто забыла их лица из-за стресса? — прошипел мне на ухо Жарковский. — Так бывает иногда, что мозг блокирует дурные воспоминания. Подумай ещё, Лана!

Я услышала в словах неподдельную злость, казалось Рос из-за чего-то нервничает и потому злится.

— Я этих сволочей отлично запомнила! — огрызнулась я. — Тебя там вообще не было: ты доставал Бориса из-под воды…

— Извините, мы сейчас! — Ростислав распахнул дверь комнаты, рывком вытолкнул меня в коридор, с такой силой, что я чуть растянулась на полу.

— Ты что дурак?! — ахнула я испуганно оглянувшись на Жарковского.

Но при одном взгляде на лицо Ростислава, готовые вырваться из моих уст слова возмущения застряли в горле.

Отвердевшее и покрывшееся розовыми пятнами лицо парня выражало хладнокровную и ожесточенную решительность.

— Рос… — пролепетала я пятясь от него и вжимаясь спиной в стену. — Т-ты… ты почему т-такой?..

Он наклонился ко мне, в металлических, серо-голубых глазах поблескивало молчаливое