Неприятности с нами - Кэт Т. Мэйсен

— Все было так плохо? Я имею в виду, в машине с ним?

— Он был ранен, чего и следовало ожидать, учитывая ситуацию.

— Я бы хотела, чтобы все закончилось не так, — признаюсь я, опуская взгляд на стол. — Я люблю Уилла, но мне следовало с самого начала поступить правильно и не принимать предложение Остина.

— Мы все совершаем ошибки и переживаем не самые приятные моменты в жизни. Не кори себя за это. Остин будет жить дальше. Просто этому не суждено было случиться.

Я потираю бокал перед собой, осторожно подбираясь к теме, хотя мне не менее любопытно: — Это то, что произошло между тобой и мамой?

— Это была довольно интересная глава в моей жизни, — вспоминает он с улыбкой на лице. — Если бы не Чарли, я бы никогда не встретил Адриану и не обзавелся семьей. Я не могу жалеть о том, что принесло мне благословение.

— Ты прав, — ч киваю головой в знак согласия. — В конце концов, семья — это все.

— Это всегда так, Амелия. Неважно, как она появилась в твоей жизни, но как только она у тебя появляется, ты удивляешься, как ты жил без нее.

Я спрыгиваю со стула и обнимаю его, а он крепко прижимает меня к себе. Дядя Джулиан всегда понимал меня. Никакого осуждения. Просто заботливые слова и советы, помогающие мне двигаться вперед. В отличие от отца, он очень рационален. Он многое повидал на своем веку и легко открывал мне глаза, когда я сбивался с пути и зацикливался на вещах, которые не имели значения.

— Ты поступила правильно. Уилл и ты всегда должны были быть вместе.

— Ты правда думаешь, что с Остином все будет хорошо?

— Я не думал, что буду таким в какой-то момент своей жизни, но посмотри на меня сейчас? — он говорит с укором. — У меня есть все, чего я хотел.

Тетя Адриана и мама возвращаются на кухню, продолжая обсуждать так называемый предстоящий развод.

— О нет, почему такие вытянутые лица? — хмуро спрашивает тетя Адриана.

Я улыбаюсь, уверяя ее, что ничего серьезного: — Никаких вытянутых лиц, просто мой любимый дядя дал мне столь необходимый заряд бодрости.

— Не дай Ною это услышать, — тетя Адриана фыркает.

— Я проголодалась, — говорю я им, уже разглядывая еду на столешнице. — Время обеда?

Дядя Джулиан прощается, когда Уиллоу спускается по лестнице со всей своей футбольной амуницией. По словам тети Адрианы, дядя Джулиан тренировал ее команду, и сейчас они занимают первое место в своем соревновании, а значит, должны придерживаться строгого графика тренировок.

— Не знаю, зачем я на это согласилась, — жалуется Адриана. — Футбольные мамочки все в Джулиане, и это сводит меня с ума.

— С ума сходят? — спрашивает мама, морщась.

— Весь из себя такой, а ходит в коммандо.

— Фу, — кривлюсь я, не в силах выкинуть образ из головы. — Мамы ходят в костюмах?

Мама и Адриана смеются вместе: — Если ты пытаешься привлечь внимание своего горячего футбольного тренера, то да.

— Джулиан любит тебя, Адриана, — уверяет ее мама.

— Я знаю, знаю, и он показывает мне это каждую ночь.

— Каждую ночь? — я поднимаю брови, мысленно прикидывая в уме ее возраст, который, как мне кажется, составляет около пятидесяти лет. — То есть в твоем возрасте ты занимаешься сексом каждую ночь?

Я быстро поворачиваюсь к маме, указывая на нее пальцем: — Тебе не разрешается ни отвечать на этот вопрос, ни даже участвовать в этом разговоре.

Мама поднимает руки, объявляя поражение.

— Да, я поддерживаю это, — жалуется тетя Адриана, хмурясь. — Не надо говорить о моем диком жеребце — старшем брате.

Я издала преувеличенный стон.

— Тебе обязательно было использовать слова «дикий жеребец» и «мой отец» в одном предложении? Это так же плохо, как и то, что Лизель упомянула о том, что папа был в интернете в серых трениках.

Мама поджала губы, ее улыбка была неподвижной: — Я знаю, что мой муж в какой-то степени стал вирусным, потому что я отправила его в магазин поздно вечером.

— Ладно... — я вздохнула, пытаясь отвлечься от этого разговора. — Сменим тему. Что угодно, только не это, пожалуйста. У меня есть главный претендент на неудачные свидания Авы.

* * *

Наш ужин в Nobu, как обычно, был фантастическим, но когда мы вернулись домой, вопрос о ночлеге остался без ответа. Как вообще можно обсуждать, где спать твоему парню? Остин никогда не останавливался в этом доме, поскольку его родители жили недалеко отсюда. Учитывая, что я уже взрослая, можно подумать, что это не должно быть проблемой, но мы говорим о великом Лексе Эдвардсе. В доме существовало строгое правило — никаких мальчиков, хотя это было много лет назад и, конечно, больше не должно было распространяться на меня.

Мы стоим на кухне, когда я зеваю. Мама предлагает мне лечь спать, поскольку смена часовых поясов иногда может утомлять.

— Конечно, — я поворачиваюсь, чтобы посмотреть на Уилла, не зная, как поднять этот вопрос. Слава Богу, папа вышел из комнаты из-за телефонного звонка. — Но...

— Это нормально, если вы останетесь вдвоем в одной комнате, если ты это имеешь в виду.

Я вздыхаю с облегчением и благодарю свои счастливые звезды. С мамой все в порядке, значит, и с папой должно быть то же самое. Это просто по-другому. Уилл всегда оставался в нашей гостевой комнате.

— Я могу снова остаться в гостевой комнате, если ты хочешь пережить старые времена? — предлагает Уилл с наглой ухмылкой.

— Ты все еще заноза в заднице, Романо, — я бью его в плечо.

Я жду ответа Уилла, но он лучше знает, что нельзя говорить при маме, особенно если это связано с чем-то сексуальным.

Мы желаем друг другу спокойной ночи и отправляемся в постель, но не раньше, чем принимаем душ и чистим зубы. Моя комната не сильно изменилась за эти годы: все та же двуспальная кровать и несколько картин на стене. Рядом с письменным столом есть полка, где хранятся все книги, которые я любила читать.

Под одеялом Уилл поглаживает мой живот.

— Слушай, это странно. Это дом моих родителей.

— Мы трахались в гостевой комнате, — поспешил напомнить он. — Уверен, ты не забыла о полуночном рандеву?

— Шшш... ты можешь не использовать это слово? Что, если мои сестры услышат?

— Так, погоди-ка, — начал он, а потом продолжил, — я должен спать рядом с тобой и не прикасаться к тебе?

— Считай это своего рода вызовом.

— Мне и так нелегко. Я управляю империей. Я хочу трахнуть тебя, пожалуйста.

— Мы можем просто