Охота на мышку - Юлия Гетта

— Это его инициатива, Тань. Я не вправе ему это запрещать.

— Зачем ты вообще ему звонил⁈

— Он обидел мою дочь. Я не мог просто проигнорировать этот факт.

— Ох, папа, папа… — тяжко вздыхаю я.

— Ты не обязана принимать его извинения.

— Я бы предпочла их даже не слышать.

— Твоё право, Таня. Но люди иногда совершают ошибки. А потом горько о них сожалеют. Жене очень стыдно за своё поведение.

— Ты его еще защищаешь? — взвилась я. — Если ему так стыдно, почему же он до сих пор не позвонил и не извинился?

— Парень любит тебя. Он сильно переживал все это время. Но боялся звонить, потому что думал, что ты не простишь.

— И правильно делал! Пусть бы и дальше боялся! Папа, ты разве не понимаешь, что он просто последний трус? И любовь его какая-то трусливая!

— А Сычев твой смельчак, значит, да? Хороша же ваша любовь, которая началась с похищения твоих фотографий и шантажа!

Кровь бросается мне в лицо, негодование затапливает с головой. Вдвойне ещё и из-за того, что Серёжа снова куда-то пропал.

Отодвигаю от себя тарелку и встаю.

— Спасибо, папа, за поздравления и яичницу. Всё очень вкусно, но что-то аппетита нет.

Быстрым шагом ухожу из кухни. За спиной раздаётся тяжелый вздох отца.

— Тань… Доченька, ну прости. — Он идёт за мной в прихожую, на ходу стягивая с себя фартук.

— Проехали, папа. Мне надо идти. Опаздываю уже. — Тычу пальцем в свой телефон, открывая приложение такси.

— Погоди, я тебя отвезу.

— Не надо.

— Таня, ты ведь знаешь, как я отношусь к твоей практике. Давай не будем начинать сначала наш спор?

Заказав машину, отрываю взгляд от экрана гаджета и холодно смотрю на отца.

— Хватит. Мне. Указывать. С этого дня я буду решать сама — куда, как, на чём и с кем я буду ездить. Это понятно?

Произношу всё это очень резко и почти сразу чувствую укол совести за такую дерзость. Папа, кажется, просто опешил от моей речи. Смотрит так растерянно, что снова становится его жалко.

Но я собираю все внутренние силы, накидываю шубу на плечи и выхожу в подъезд.

В школе, как я и предполагала, Серёжа на занятиях не появляется. Как и его дружная компания. С одной стороны меня это даже радует — вспоминая своё веселье в клубе, чувствую ужасную неловкость перед этими ребятами. Ещё непонятно, как они будут себя вести со мной на уроках, вполне можно ожидать всяких колких словечек и смешков. Но с другой стороны, что-то внутри меня негодует. У них что тут, свободное посещение? Как они собираются экзамены сдавать?

Но выяснять это я, конечно, не собираюсь. Моя практика здесь уже скоро подойдёт к концу. Пусть Людмила Ивановна с ними сама разбирается.

После уроков меня находит Оля, сокурсница, которая тоже попала на практику в эту школу.

— Привет, Танюшка! — целует она меня в обе щеки. — С днем рождения тебя! Счастья тебе вот такущего и огромной любви!

— Спасибо большое, Оль, — грустно отзываюсь я, задетая словами о любви.

Но Оля, кажется, даже не замечает моего понурого настроения, продолжает радостно щебетать:

— А ты чего на связь не выходишь, девчонки спрашивают? Мы все тебе там в нашем чате поздравления написали, а ты молчишь и молчишь.

— Да я еще не успела просто, чуть позже отвечу, — виновато улыбаюсь я.

— Ясненько. Отмечать-то будешь? Ты если что, это, зови!

Смотрю на задорную улыбку сокурсницы и даже немного завидую её приподнятому настроению. Мне бы хоть капельку её позитива сейчас.

— Нет, отмечать не буду, Оль, настроения особо нет.

— Да ты что? Жаль! Давай мы тебе поднимем настроение?

— Не надо, Оль. Спасибо большое, но не надо. Давайте как-нибудь в другой раз.

— Ну если передумаешь — звони.

— Хорошо.

Выхожу из школы, пробуя набрать ещё раз Серёжу, но оба его номера по-прежнему недоступны. От обиды хочется поднять голову и застонать в голос. Это просто невыносимо — не знать, где он, и не иметь возможности как-то связаться с ним!

Зато, пока еду в такси, звонит Колпышевский. Кривлюсь, глядя на экран, и, не раздумывая, сбрасываю вызов. А минут через десять приходит смс-ка от бывшего жениха. С поздравлениями и кучей никому не нужных извинений.

53. Накосячил

Просыпаюсь от ярких солнечных лучей, навязчиво бьющих по глазам. Голова тут же отзывается острой болью. Кое-как разлепляю веки и снова зажмуриваюсь, сдавливая пальцами виски.

Чёрт… Ну и нажрался же я вчера. И как меня лихо срубило? Не помню ни хрена…

Сажусь на постели, оглядывая комнату. Жесть, срач… На полу валяются пустые бутылки из-под водки. Запашок стоит — убиться об стену. Сколько же тут вчера выпили?

На разложенном диване у окна батя спит в одних трусах. В обнимку с голой матерью. Отворачиваюсь, перебарывая рвотный позыв.

Бл*ть…

Вчерашняя радость от возвращения отца сменяется очень паршивым чувством. Батя вряд ли успел узнать о её похождениях. Да и открыто никто не решится ему сказать. Есть риск потом зубы с пола не собрать…

Но я скажу. Пусть выгонит эту дрянь из дома, чтобы никогда больше её не видеть.

Иду на кухню, жадно хлебаю воду из-под крана, заглядываю в холодильник — там шаром покати. На столе и у раковины только горы грязной посуды. Вчерашние гости всё сожрали подчистую.

Не могу понять, сколько сейчас времени, судя по солнцу, уже ближе к полудню. Телефон Мажора так и лежит в куртке дохлый, вчера не до поисков зарядки было. Кое-как нахожу свою старую трубу, думал, сп*здили уже, но нет. Валяется под кроватью. Тоже сдохшая. Но от неё хоть зарядка есть.

Втыкаю шнур и иду в душ. Мозги постепенно начинают работать, включаясь после очередной пьянки, и меня накрывает осознанием собственной тупости. Я ведь вчера Мышке вечером обещал позвонить, а сам вырубился.

Как там она поговорила с отцом?

Паршивое чувство в груди нарастает. Быстро смываю с себя пену, кое-как вытираюсь на скорую руку и пулей вылетаю из ванны.

Телефон ещё не ожил.

Пока жду, одеваюсь, шарю по всем карманам — осталась пара мелких купюр. Должно хватить на такси до школы. Надеюсь, Мышка ещё там, и я успею застать её.

Телефон оживает, и я глухо матерюсь, понимая, что никуда уже не успею. Три часа дня. Как угораздило меня столько продрыхнуть? Наверное, потому что на старые дрожжи…

Выждав ещё немного, чтобы