Запрещаю влюбляться - Кристина Лин

А потом я услышала шум подъехавшей машины откуда-то сверху.

— Владимир Викторович, — позвал Леша, видимо не найдя шефа в машине.

Вова скривился и устало вздохнул.

— Мы здесь, — крикнул он, а я перекатилась с его груди, и села на снег рядом с ним.

Вова поднялся на руках, практически в тот момент, когда мы увидели Лешу.

— А, вот вы где, — сказал Леша. — Сейчас я спущусь и помогу вам. — Сказал, явно намереваясь повторить наш подвиг.

— Стой, — крикнул Вова, не давая парню сделать и шага. — Достань из багажника веревку и кинь нам.

Леша пошел выполнять поручение. И вскоре вернулся с веревкой, по которой мы быстро вскарабкались, несмотря на скользящие по льду ноги. Машина была спасена. И мы с Вовой забрались в нее, блаженно отогреваясь у печки.

— Мне, определенно, не стоит больше садиться за руль, — констатировала, пытаясь согреть озябшие пальцы.

— Глупости, — резюмировал мужчина. — Завтра повторим урок.

Он провернул ключ в замке зажигания, а потом ловко вырулил в сторону дома.

Вова не обманул. Он с настойчивостью танка стал устраивать мне уроки вождения каждый день. И через неделю я стала замечать за собой, что с нетерпением их жду. А еще через неделю стала уверенно чувствовать себя за рулем.

Глава 2

Следователь Потапов вычислил убийцу бизнесмена Иваникина довольно быстро. Его интуиция в раскрытии преступлений практически никогда не давала сбоя, так случилось и в этот раз. И, если в первые дни он горестно вздыхал, думая, что ему достался очередной висяк, если с убитым расправился кто-то из его круга, то потом все оказалось намного проще. Да, люди этого круга ему не по зубам. И стоит вычислить виновного в одном из этих богатеньких снобов, как тут же набегут адвокаты, доказывать, как сильно он ошибся. А, если и не ошибся, то дело придется замять. Да, система несовершенна. И не всем достается по заслугам. А Потапов, как винтик системы, хорошо понимал свое место, и, конечно, не стал бы губить карьеру во имя справедливости.

К слову, справедливость перестала волновать его давным-давно. Потапов много раз видел, как одним все сходит с рук, а другие получают полный срок за преступление, которого не совершали. А иногда бывало и так, что то, что по закону являлось преступлением, с точки зрения Потапова и здравого смысла таковым не являлось. Вот, например, можно ли считать преступлением воровство продуктов из магазина, если виновный — лишенный средств к существованию подросток? И особенно, если этот подросток не виноват в сложившихся обстоятельствах. С точки зрения системы, он преступник. С точки зрения здравого смысла, у него просто не осталось выбора.

Так и в этот раз. Если убийство — это тяжкое преступление, то можно ли считать таковым убийство негодяя, который изнасиловал твою дочь?

Татьяна Платонова работала секретарем у бизнесмена Иваникина уже пять лет. И, как это часто бывает, у них был роман. Как им удавалось скрывать это втайне столько лет — загадка? В офисе ходили сплетни, но никто из персонала ни разу не застукал парочку на горячем. Только вот Федор Иваникин был той еще мразью. Когда он стал засматриваться на шестнадцатилетнюю дочь Татьяны, та сразу это просекла, и ей это не понравилось. Когда Иваникин стал грязно приставать к девочке, она сопротивлялась и ей несколько раз удавалось сбежать от обидчика. Но однажды не удалось. Все это рассказала следователю Потапову сама Татьяна, когда он понял, что к чему, и смог убедить ее подписать признание.

Татьяна узнала об изнасиловании в тот же день. Долго кричала на шефа, угрожала, но тот только посмеялся над ней. Тогда она взяла ножи ударила в сердце насильника. А он даже не думал защищаться, ведь не ожидал такого от женщины, которую, как ему казалось, хорошо знал.

Потапов сложил материалы дела в толстую папку и облегченно выдохнул. И, хоть на душе было примерзко от того, что женщина, вероятно, права, если воздала по заслугам тому, кто это заслужил, но он чувствовал облегчение от того, что дело это закрыто.

Потапов спрятал папку в ящик стола и выключил компьютер. Когда экран погас, он медленно встал из-за стола и достал теплую куртку из шкафа. Оделся и вышел из кабинета, прикрыв за собой двери.

— Сегодня вы рано, — сказал сержант на КПП, глядя на Потапова.

Задерживаться на работе было для Потапова привычным делом, но с некоторых пор он старался уйти вовремя.

— Не рано, а вовремя, — огрызнулся Потапов. А потом, глядя на растерянное лицо сержанта, улыбнулся и подмигнул ему.

Мужчина прошел к машине, сел за руль и завел мотор. Подождал пять минут, пока машина разогреется, а потом поехал не к себе домой, а к Насте.

С некоторых пор Потапов часто приезжал к ней. Не потому, что хотел развлечься, а потому, что прикипел к девушке. Да и какая из нее шлюха? Так, девчонка еще совсем. Просто так сложились обстоятельства ее жизни, о которых Потапову теперь было хорошо известно. Много раз он думал о том, что хотел бы вырвать Настю из того борделя, дать ей шанс на нормальную жизнь. Даже, если девушка не захочет быть с ним, все равно. Настя заслуживает счастье. А какое может быть счастье в этом притоне?

Следователь Потапов пошел к главному в этом, прости Господи, заведении. И просил отпустить Настю. Но ему выкатили ценник в два миллиона. Колоссальные бабки для честного мента. Эх, надо было взятки брать. А теперь-то что? Кому нужны его принципы? Уж точно не Насте.

Обо всем этом грустно думал Потапов, устало вздыхая, пока Настя делала чай и накрывала на стол. Он машинально крутил в руках фишку из злополучного казино, которого как бы нет. И будто бы и не было. Ну, и что с того, что один из допрашиваемых толстосумов, находясь под наркотой, проболтался об этом казино Потапову? Такие сведения даже как показания не запишешь, это раз. Да и, протрезвев, тот же самый свидетель ни за что не подтвердит свои слова, это два. Висяк, как ни крути. А за незакрытые дела начальство по голове не погладит. Вот и верь после этого в справедливость.

Настя тем временем уже накрыла на стол, улыбкой приглашая его сесть. Тот послушно опустился на стул. Как пай-мальчик, стал ужинать. Рядом с этой девчонкой он становился совсем ручным. И ведь сам понимал, что размяк, но поделать с собой ничего не мог.

Посмотрел на Настю,