Запрещаю влюбляться - Кристина Лин

в груди разлилось тепло. Хорошая девчонка, добрая. Несмотря на ее профессию, которую она сама для себя не выбирала. А потом взгляд снова скользнул на фишку из подпольного казино Веденского. Вспомнил тот взгляд, которым смотрел бизнесмен на фишку, и решил, что была не была.

На следующий день Потапов нарисовался в офисе Веденского, и тот любезно отложил дела ради такой чести. Следователь честно рассказал о том, что дело об убийстве закрыто, а потом бросил фразу о том, что теперь вынужден открыть новое. И снова прокрутил фишку в руке, играя ею между пальцами. Это был блеф чистой воды, но у Потапова не осталось выхода.

— Чего вы хотите? — Спросил Веденский резко.

— Два миллиона, — спокойно ответил Потапов, глядя в глаза Владимиру Викторовичу.

— Какие гарантии, что потом вы оставите меня в покое? — Спросил бизнесмен, фактически признавая вину. Потапов мысленно поздравил себя, ведь он попал в яблочко.

— Никаких. Вам придется поверить мне. — Все так же спокойно ответил следователь.

Веденский внимательно посмотрел в глаза Потапову. И тому показалось, что он считывает его мысли, как в открытой книге. Мерзкое ощущение, неприятное, словно без штанов перед ним сидишь.

— Вы получите деньги, — заключил Веденский.

Через два дня Потапов получил два миллиона, а Настя получила свободу. А вот что, кроме спокойствия, получил Веденский, Потапову было все равно. Он искренне надеялся, что обстоятельств, которые вынудят его еще когда-нибудь так нагло блефовать, больше не возникнет.

Глава 3

— Даша, отнеси эти документы Владимиру Викторовичу, — протягивает мне папку Анжела Артемовна в конце рабочего дня. — И, наверное, на сегодня ты свободна.

— Хорошо, — беру у нее из рук папку и послушно киваю.

Выключаю компьютер и достаю из шкафа пальто, выходу к лифту и поднимаюсь на самый верхний этаж. В конце коридора находится кабинет генерального директора, и я бойко шагаю в его сторону, цокая каблуками.

Открываю двери. Секретаря на месте нет. Я вошла, покрутилась возле ее стола, а потом подошла к двери кабинета моего мужа и робко постучалась. Ответа не последовало, наверное, надо было стучать громче, но я просто открываю двери и просовываю голову в комнату.

В самом дальнем углу кабинета стоит массивный письменный стол, за которым сидит мой муж и подписывает документы. А его секретарша стоит над ним, наклонившись неприлично большим декольте чуть ли не к самому лицу. Она подсовывает ему все новые бумаги на подпись, делая вид, что ничего особенно нет в том, что ее сиськи разве что не легли еще ему на лицо. От такой наглости я немного обалдела. А потом, разозлившись, вошла в кабинет, громко хлопнув за собой двери.

Раздавшийся грохот произвел как раз нужное воздействие. Вова поднял взгляд, фокусируясь на моей фигуре, а эта грудастая нахалка выпрямилась, не без кислой гримасы на лице.

— Даша? — Первым среагировал мой муж. — Что-то случилось?

— Анжела Артемовна просила передать вам эти документы, — сказала, подходя к столу, и положила папку на стол.

— Спасибо, — сказал Вова, даже не взглянув в сторону папки. — Татьяна, оставьте нас наедине, пожалуйста. — Обратился он к секретарше, которая вышла из комнаты, виляя бедрами.

Мужчина встал из-за стола и подошел ко мне. Обхватил мою талию руками, притягивая к себе. Заботливо поправил прядь волос, выбившуюся из прически, заправив ее за ухо. Так ласково и по-собственнически. Приятное ощущение комфорта и безопасности разлилось по телу.

— Ты скоро освободишься? — Спросила, заглядывая ему в глаза, в которых привычно горело желание.

— Уже освободился, — ответил, наклонившись к лицу и целуя в щеку. Его дыхание обожгло кожу, а губы коснулись мочки уха, а потом прошлись по шее. Приятные мурашки поползли по коже.

Гудок телефонного аппарата на столе отвлек мужа от столь приятного занятия. Он нехотя оторвался от меня, отстраняясь, чтобы дотянуться до кнопки на телефоне.

— Да? — Спросил громко.

— Владимир Викторович, — отозвалась заботливая Татьяна. Вот же сучка, просили ведь оставить наедине. — Вылет завтра в восемь тридцать, билет отправила вам по почте.

— Спасибо, — отозвался Вова, отключая связь.

— Вылет? — Спросила я удивленно.

— Да, любимая. Прости, что не сказал раньше, сам только сегодня узнал, что придется уехать. — Вова провел рукой по волосам, запуская пальцы между прядей, приятно поглаживая мою голову. — Это не на долго, думаю, за четыре дня справлюсь.

— Понятно, — киваю, соглашаясь. А что мне остается? — Поедем домой?

— Нет, домой мы не поедем. Сегодня открытие выставки, и ты едешь со мной.

Он все еще перебирает пряди моих волос пальцами, а я и не думаю отстраняться.

— Но мне надо переодеться, наверное, — возражаю мягко.

— Ага, надо. — Отзывается муж. Он отрывается от моих волос, подходит к шкафу. Открывает его и достает чехол для одежды, в котором явно что-то упаковано. — Можешь переодеться в ванной, прямо тут. — Мужчина протягивает мне платье и кивает в сторону небольшой двери.

За дверью оказалась маленькая ванная комната. Я достала из чехла черное платье, расшитое стразами, быстро переоделась и подправила макияж. А потом вышла к мужу, который прошелся по мне жадным взглядом, рассматривая меня всю.

Вместе мы спустились на лифте и он, так же бережно, как и всегда, помог мне сесть в машину. Наверное, еще никогда и не с кем я не чувствовала к себе такого трепетного отношения. Непривычные ощущения, но приятные. Вот и сейчас, сидя рядом с ним на заднем сидении автомобиля, он, будто невзначай, сжимает мою руку, нежно поглаживая большим пальцем тыльную сторону, отчего по коже бегут приятные мурашки. И снова ощущение защищенности разливается по телу.

Машина останавливается возле высотного здания. Муж помогает мне выйти. Впереди — стеклянные двери, за которым видна собирающаяся публика. Одно из мероприятий, на которых моему мужу надо присутствовать. И, конечно, мы уже не раз бывали вместе на подобных сборищах.

В холле здания царит расслабленная атмосфера, играет непринужденная музыка, красиво одетые женщины и мужчины прогуливаются мимо расставленных на специальных постаментах картин. Не знаю, кто художник, я не сильна в современном искусстве. И даже, наверное, не смогу понять, что пытался сказать нам автор этих работ, на которых пятна краски разного цвета сплетаются между собой, изображая причудливый узор.

— Милочка, могу я похитить вашего мужа на пару минут? — Обратился ко мне высокий брюнет в темно-синем деловом костюме. Его лицо кажется мне знакомым, наверное, мы уже виделись на каком-то из приемов.

— Я не на долго, — повернул Вова голову в мою сторону. — Посмотри пока вон те картины. — И он указал в сторону дальней стены, на которой были вывешены «шедевры», подобные тем, что мы