Запрещаю влюбляться - Кристина Лин

— Хорошо, — кивнула в ответ и пошла в указанном направлении.

Рассматривая картины, я не сразу обратила внимание, что уже не одна. А, когда поняла, кто рядом со мной, вздрогнула от неожиданности.

— Ты самая красивая женщина в этом зале. — Прошептал Дима, наклонившись к моему уху. Вибрации его голоса привычно прокатились по телу, вызывая целый спектр чувств. Испуг сменился удивлением, а потом в голове промелькнули воспоминания о нашей последней встрече.

Медленно я повернулась к нему лицом, обжигаясь о горящий взгляд черных омутов. Он смотрит на меня так, словно хочет сожрать. Так хищник смотрит на добычу. Но я привычно не могу отвести взгляд от его лица, чувствуя, как тело реагирует на его близость.

— Пойдем, — говорит он, аккуратно берет меня под локоть. А я отчего-то послушно иду с ним.

Он ведет меня в одно из подсобных помещения, заводит в комнату и закрывает за нами двери. А потом, не давая мне и слова сказать, впивается в губы, придавливая к стене спиной и сжимая талию. Его губы настойчиво раздвигают мои, а язык проникает в рот. Незабываемое ощущение его поцелуя, от которого я растворяюсь и теряюсь, забывая обо всем. Терпкий вкус вина на его губах и такой родной аромат его туалетной воды, который сейчас заполнил легкие. Руки сами потянулись к волосам на его макушке и крепко их сжали.

А потом все резко прекратилось. Какая-то сила рывком отняла от меня мужчину. И, когда я открыла глаза, увидела разъяренное лицо Вовы. Сердце на миг остановилось, предчувствуя самое ужасное. Я даже не понимаю, как я могла, пусть на мгновение, совсем забыть о муже. Так всегда бывает. Рядом с Димой я забываю обо всем, и он прекрасно это понимает. Но сейчас меня мало волнует Дима.

В глазах своего мужа я прочитала такое отчаяние и боль, от которых мне стало нехорошо. Я снова сделала ему больно, несмотря на то, что он простил меня в прошлый раз. И я не знаю, сможет ли он простить меня теперь.

— Какого черта? — Воскликнул Дима, не сразу сообразив кто посмел ему помешать.

Вова повернулся к нему и со всей силы стукнул кулаком ему в лицо, отчего тот рухнул на пол. Я вскрикнула, ожидая, что сейчас увижу, как мой муж начнет избивать Ахмедова. Но Вова не шелохнулся. Он выпрямил спину и, взяв меня за руку, вывел из комнаты в зал.

Как ни в чем не бывало, он подошел вместе со мной к группе мужчин, которые что-то активно обсуждали, и в тот же миг они переключились на него и на разговор о его новом проекте. Мне же оставалось только молчать и пытаться успокоить, вырывающееся из груди сердце. А еще, я старалась не думать о том, что последует за этим вечером. Ведь, зная Вову уже довольно неплохо, я понимаю, что он этого так просто не оставит.

Стараясь унять дрожь в коленях, я перехожу от одной группы людей к другой, под руку с мужем, делая вид, что слушаю, о чем они говорят. А сама только и думаю о том, как глупо было идти с Димой в ту чертову комнату. Не понимаю, почему он так влияет на меня. Да и Дима хорош! Никогда не думает о последствиях, как всегда — только о себе. И, если раньше я не испытывала мук совести от своих чувств к Диме, то в этот раз все по-другому. Мерзкое чувство вины разлилось в груди. От того, что я знаю, что виновата. И от того, что я совсем не хотела обидеть мужа, он не заслужил такого к себе отношения.

Когда вечер подошел к концу, и люди стали расходиться, Вова помог мне одеть пальто и, так же учтиво, как обычно, помог сесть в машину. Вот только теперь все было не так, как обычно. Я чувствовала кожей его боль, а атмосфера на заднем сидении автомобиля так напряжена, что хочется кричать о помощи. Я хотела взять его за руку. Но не решилась, справедливо полагая, что это может только усугубить ситуацию.

Мучительно долгая поездка домой, когда каждый нерв напряжен. Машина остановилась во дворе, а Вова вышел из автомобиля и пошел в дом, даже не обернувшись в мою сторону. Что ж, заслужила.

Я выбралась из машины и пошла в дом. Руки трясутся от страха, и сердце выпрыгивает из груди. Но я смело иду в кабинет, отчего-то зная, что он там.

Так и есть. Мужчина стоит возле стола и наливает себе в стакан виски.

— Вова, я…, — попыталась начать разговор.

— Ничего не хочу слышать. Уходи. — Обрубил он меня резко, одним движением опрокидывая содержимое стакана в рот.

Я отшатываюсь от его тона, в котором столько боли и обиды, что мне просто невыносимо слышать это и видеть его таким. Поворачиваюсь в сторону лестницы и поднимаюсь в спальню. Стягиваю с себя платье, иду в ванную. Но даже прохладный душе не дает забыть этот взгляд серых глаз раненного в самое сердце человека. Невыносимо даже думать об этом, не то, что чувствовать ту бурю, которая творится сейчас у него в душе.

Забираюсь под одеяло, но долго не могу уснуть, постоянно ворочаясь из стороны в сторону. Внутри расплылось неприятное чувство надвигающейся катастрофы. И я ничего не могу с собой поделать, чтобы как-то успокоить. Просто мысленно повторяю, что все будет хорошо. Это помогает на какое-то время отвлечься, и я забываюсь тревожным сном.

Я стою посередине улицы, оглядываюсь по сторонам. Я знаю, что впереди есть то, что безмерно для меня важно. Иду туда, опираясь только на свои ощущения, на интуицию, которая вопит, чтобы я не мешкала. Я иду все быстрее, пока не замечаю на дороге мужскую фигуру. Вот он все ближе, уже совсем близко. А потом я понимаю глаза, сталкиваясь с холодными серыми омутами, в которых застыл лед. Мне страшно и зябко. Холод пробирается под одежду. Хочется встряхнуть его, разбудить, только бы не видеть этот взгляд. Словно неживой. Будто он не видит меня даже.

Но я не могу сказать и слова, просто молчу, всматриваясь в обжигающий холод его глаз. А потом он просто поворачивается ко мне спиной и уходит. Не говоря ни слова. Так, будто меня тут нет.

Я иду за ним, но кажется, что стою на месте. Его фигура удаляется, а вокруг меня сгущается туман. Липкий и холодный. От которого не видно ничего вокруг. И фигура мужчины становится все менее различимой. Грудь