Запрещаю влюбляться - Кристина Лин

— На, посмотри, — швырнул он папку на стол, прямо перед носом Ахмедова.

Дима взял в руки папку, и стал читать. Копии договоров, старых доверенностей, фотографии… Такого количества грязи и компромата на светлое имя его родителей он не держал в руках никогда в жизни. Да что там! Он даже не знал о всех этих схемах, как любой любящий сын, думая о родителях только хорошее. А тут оказалось, что все, что ему досталось в наследство, было добыто не всегда честными методами. Конечно, его родителей уже нет в живых. Но, во-первых, если обнародовать эту информацию, то и его репутации конец, а во-вторых, он понял, что обязан сохранить светлое имя родителей.

— Вы не посмеете, — сказал Дима. А Дудаев только усмехнулся.

В этот момент дверь в кабинет открылась и вошла Диана. Она посмотрела сначала на отца, потом на Диму.

— Папочка, а почему ты не на работе? — Сказала девушка, наивно хлопая ресницами. Дима, глядя на это шоу и вспомнив их вчерашний диалог, чуть пополам не согнулся от смеха. Но все же сумел сдержаться и даже не улыбнулся.

— Решил сегодня поработать из дома, солнышко, — отозвался Дудаев-старший приторно-мягко. Дима даже обернулся посмотреть — неужели Дудаев и правда верит в эту наивность? Но кажется, верит. Вот девчонка не промах! Провела старика, как малолетнего пацана.

— Ой, и Дима тут, — захлопала Диана ресницами в сторону Ахмедова. Но тот слишком хорошо понимал, с кем имеет дело, чтобы повестись на эту чушь.

— Да, представь себе. — Сказал Дудаев жестко. — Передумал на тебе жениться.

Диана сделал удивленное лицо, потом снова похлопала ресницами.

— Папочка, ты все неправильно понял, — сказала она, — мы просто решили отложить свадьбу на месяц. Я сама так попросила.

Дима замер, у старика челюсть упала вниз.

— Как это сама попросила? Зачем? — Спросил он у дочери.

Ну, как же зачем…, — сочиняла на ходу Диана. — Хочу подольше невестой побыть. Разве это и так непонятно?

Она наивно улыбнулась, сверкнув белыми зубами и дорогущей помадой на губах.

— Доченька, это не очень разумно, — начал было Дудаев-старший.

— Но я так хочу. — Топнула ножкой Диана и скрестила на груди руки.

Дудаев-старший перевел взгляд на Диму, а тот смотрел то на девушку, то на ее отца, вытаращив глаза. И, хотя удивить Ахмедова было непросто, эта девчонка умудрилась сделать это уже в третий раз.

— Правда, она попросила? — Повернулся к Диме Дудаев.

— Да, — ответил тот, которому для того, чтобы отказаться от своей затеи и папочки с документами бы хватило. А тут — папочка и шоу от Дианы.

— Ну, если так…, — протянул тихо Дудаев, снова опускаясь в кресло.

— Я, пожалуй, пойду, — сказал Дима, разворачиваясь к двери.

— Да, конечно, — все еще ошеломленно произнес Дудаев.

По дороге домой Дима прокручивал в голове все, что узнал сегодня и этот разговор. И, уже подъезжая к дому, он подумал:

«И кого в этой семейке нужно бояться больше — Дудаева-старшего или Диану?».

Глава 6

Через пару дней к нам в дом приехал юрист Владимира и сказал, что должен нас ознакомить с завещанием. До этого момента я даже не знала о том, что это завещание существует. И сейчас очень удивилась такому повороту событий.

— Артем, Света, — крикнула наверх, стоя у подножия лестницы. Отчего-то вспомнилось, как Вова звал детей, когда я впервые переступила порог этого дома.

Так же, как в тот раз, первым спустился Артем. А потом и Света. Вместе мы зашли в кабинет и устроились на диване, предложив гостю занять место в кресле.

Мужчина начала читать, а я не могла отделаться от мысли, что я напрасно осталась в комнате, ведь меня имущество Вовы точно не касается. Мы были женаты совсем недолго, и, конечно, все принадлежит детям.

— …Находясь в здравом уме, — звучит в комнате монотонный голос юриста, — завещаю все движимое и недвижимое имущество, а так же, контрольный пакет акций…, — я снова вспомнила, как зашла к нему в кабинет отнести документы в наш последний день вместе. Посмотрела на правую руку без обручального кольца, я сняла его еще две недели назад, — …своей жене и детям, — звучит внезапно. Артем фыркает, а Света матерится.

— Она-то тут при чем? — Язвительно спрашивает Света.

— Я попрошу успокоиться и дослушать до конца! — Юрист напротив нас оторвал взгляд от документа и выразительно посмотрел на девочку, а та в ответ фыркнула и скрестила на груди руки.

— До достижения моими детьми восемнадцати лет всем имуществом, в том числе их долями, распоряжается моя жена. — Звучит, как приговор. И для меня, и для детей. Я уже чувствую, что они ненавидят меня, а теперь станут ненавидеть еще больше. И, конечно, мне не под силу распоряжаться всем этим, я просто не умею это делать.

Дальше юрист объясняет нам, какие документы нужно подготовить для вступления в наследство. Я слушаю внимательно, а дети надулись и смотрят в разные стороны, но только не на меня. Мне стало неудобно перед этим мужчиной, который невольно стал свидетелем такой бестолковой ссоры. А ссор этих с тех пор, как я забрала их из приюта, меньше не стало. Разница лишь в том, что теперь я не могу уйти, хлопнув дверью. Но мужчина, кажется, все понимает без объяснений. И, когда я предлагаю провести его до двери, согласно кивает, наверняка, желая поскорее сбежать от неминуемого скандала.

— И что теперь? — Язвит Света, стоя на нижней ступеньке лестницы, когда я закрываю за юристом двери. — Тапочки нам тебе подносить, госпожа?

Меня передергивает внутри от ее тона, но я усилием воли сдерживаю себя. Ох, быстро же она забыла, как плакала в трубку телефона и просила забрать ее из приюта. И что я получила в качестве благодарности? Очередное хамство. Артем стоит неподалеку, но он хотя бы молчит. А вот девчонка — подрастающая стервочка, которая не знает границ.

— Думаешь, я хотела этого? — Говорю, как можно спокойнее. — Я ведь даже не знала, что это завещание существует!

— Ой-ой, — язвит Света. — Сама невинность. Я почти тебе поверила.

— Света! — Рявкнула, не сдержавшись, снова вспомнить, как Вова иногда переходил на крик, когда дело касалось этой особы. — Замолчи и иди в свою комнату! — Я повелительно взмахиваю рукой, указывая ей направление движения. И девочка, о чудо! послушно поворачивается и поднимается по лестнице. За ней следом плетется Артем. И, хотя он молчал все это время, я чувствую, что он злится