Доктор-попаданка. Подняться с низов - Анна Кривенко

очень помог в тот день, поэтому согласилась. Подумала, может, он отвлечётся, да забудет и не придёт, ведь Роман Михайлович нещадно гонял его по делам в любое время суток.

Но Михаил пришёл безошибочно вовремя, найдя мою нынче лабораторию ровно в конце рабочего дня. Огляделся с восхищением, бросился рассматривать образцы, расставленные на столе.

— Как здорово! — воскликнул он. — Расскажешь? — повернулся ко мне и посмотрел пытливо.

Я отметила про себя, что вид у него при этом был презабавнейший. И всё-таки этот парень очень умело располагал к себе людей. Вот так посмотреть может не каждый. Как по мне, Роман Михайлович был даже смазливее, но его вечно хмурая физиономия отталкивала буквально с первых же минут общения.

А вот Михаил просто сиял. Он казался солнцем, рядом с которым хотелось улыбаться.

Я коротко ввела его в курс дела по поводу своих разработок. Скрывать было нечего. Он пришёл в неописуемый восторг.

— Но как? Как ты это придумала? — восхищался он чудо-лекарством из плесени.

Я кивнула и озвучила легенду, за которую держалась: мол, разработки покойного отца и всё такое.

— Я буду помогать тебе! — заявил неожиданно Михаил. — Стану приходить каждый вечер… ну, когда буду свободен. Хочу тоже научиться, это так здорово!

И я не могла ему отказать. К тому же лишние руки действительно не помешают. Я тратила слишком много времени на повторяющиеся действия, так что помощник был кстати.

Таким образом, мы стали встречаться с Михаилом буквально ежедневно и проводили вместе по несколько часов. Я очень быстро к нему привыкла. К тому же он оказался отличным помощником. В конце концов, некие грани между нами настолько стерлись — ведь нам приходилось постоянно сталкиваться то руками, то ногами, то плечами в процессе работы, — что любое его прикосновение уже не вызывало у меня дрожи.

А ещё Михаил оказался очень заботливым. Я несколько раз порезалась инструментами — так он бегал за мной с перевязкой и требовал осторожности. Это показалось даже навязчивым, так что мне пришлось строго выговорить ему за это. Он пожал плечами и сказал, что рос с младшими сёстрами и не может иначе. Я это объяснение приняла и в конце концов смирилась. Парня было не переделать.

Наконец, через десять дней упорной работы нам удалось создать несколько новых вариантов лекарств. Я хотела испробовать их на ком-то. А на ком лучше всего это делать? Конечно, на пациентах в отделении отверженных.

Я волновалась. Мне нужно было получить разрешение главврача на посещение этого отделения для проведения экспериментов. К тому же Сергей Антонович пока не вернулся, по слухам, и это вселяло надежду.

— Я пойду с тобой! — воскликнул Михаил. — Это даже не обсуждается.

И я милостиво приняла его помощь.

Когда пришла к главврачу, чтобы спросить о разрешении, он хмыкнул.

— Ты невеста моего заместителя. Я думаю, он должен быть в курсе твоих планов, не так ли?

Я слегка покраснела.

— Мы работаем в разных сферах, — осторожно произнесла я. — Я не хочу беспокоить своего жениха ненужными вопросами. Мне кажется, он сейчас очень занят и устает. Я схожу в отделение отверженных с вашим разрешением. Кроме этого разрешения мне ничего не нужно.

В итоге Геннадий Иванович согласился и подписал разрешение.

Мы с Михаилом вышли вместе из отделения хирургии ближе к вечеру. В этот день было особенно холодно. Кажется, подбиралась зима. В воздухе летали первые снежинки. Я поёжилась. Пальто, которое я носила в последнее время, было слишком холодным для такой погоды, а пуховый платок продувало насквозь.

— Постой! — окликнул меня Михаил, и мне пришлось остановиться и развернуться к нему.

И вдруг он схватил края моего платка и начал поправлять его.

— Нет, ну в самом деле, ты же взрослая девушка! Неужели нельзя позаботиться о своём здоровье по-человечески? — кудахтал он как квочка, пытаясь утеплить моё горло.

Я замерла в недоумении. Вот уж не думала, что он начнёт так поступать ни с того ни с сего. Несколько мгновений я пялилась на него в растерянности, а потом отступила шаг назад.

— Хорошо-хорошо, я поняла, — произнесла я, несколько смутившись.

Михаил, похоже, ничего не понял. Для него такого рода действия были слишком привычными. Типа помощь по-братски…

Вдруг позади раздался гневный, даже яростный голос:

— Что здесь происходит?

Я замерла и закатила глаза. Ну вот, это же надо — просто закон подлости: именно в этот момент Роману Михайловичу вздумалось нас увидеть. И как ему теперь объяснить, что со стороны Михаила это всего лишь невинный жест? Надеюсь, он не станет устраивать мне истерики.

Я повернулась к своему фиктивному жениху и выдавила улыбку.

— Дорогой! Здравствуй, ты уже вернулся? А мы с Михаилом по делу идём…. В отделение отверженных. Вот, — я достала документы из кармана. — Официально подписанное разрешение.

— Никуда ты не пойдёшь, — бросил Роман Михайлович, быстро спускаясь по лестнице к нам.

Одет он был очень плохо — в один камзол, без шапки. Я рассердилась.

— Ты слишком плохо одет для такой погоды. Возвращайся. Мы закончим свои дела, и я к тебе зайду!

Но уговорить Романа Михайловича было невозможно. Он подошёл вплотную и схватил меня за руку. Наклонился к моему уху и прошептал:

— Вы решили разрушить мою репутацию, не так ли, Анна? Это ваша месть? За то, что я отчитывал вас в прошлом?

— Какая месть, ради Бога, — шепнула в ответ раздраженно. — Я вообще занята работой, а вы отнимаете моё время!

— Ничего, в отделение отверженных Михаил как-нибудь сходит и самостоятельно!

Роман Михайлович выпрямился.

— Вы же справитесь? — голос фиктивного жениха прозвучал угрожающе. Михаил несколько растерянно кивнул.

— Да, конечно… я всё сделаю, — произнёс он напряженно. Забрал у меня корзину с лекарствами и зашагал прочь.

Я заскрежетала зубами и попыталась вырвать руку из хватки Романа Михайловича.

— Что вы вытворяете? — процедила сквозь зубы. — К чему эти сцены ревности? Я давно хотела, даже мечтала посетить несчастных больных на законном основании. А вы меня этого лишаете! Наша помолвка фиктивна, у вас нет таких прав!!!

— Ах так? — Роман Михайлович был очень зол и начал буквально наступать на меня.

Я увидела свирепое выражение на его лице и попятилась. Он что, с ума сошёл?

— Думаете, можно играть с моей репутацией, как вздумается? Думаете, можно считаться моей невестой и позволять другому мужчине трогать себя?

Я презрительно фыркнула.

— Да о чём вы вообще? Он мне просто платок поправил.

— «Просто поправил»… — передразнил меня Роман Михайлович. — Но очень нежно, с любовью, как очень-очень близкий. И вы приняли это! Приняли с удовольствием. Я всё видел!!!

Я чувствовала, что