Доктор-попаданка. Подняться с низов - Анна Кривенко

Я обрадовалась, почувствовала воодушевление и почти детский азарт. Эх, надо было в прошлой жизни становиться фармацевтом!

Совместив это лекарство с антибиотиком, можно получить невероятный эффект. Я постаралась сосредоточиться на том, чтобы создать как можно больше подобных смесей. Михаил уже был в курсе этого рецепта и умело помогал мне почти каждый вечер.

С ответом на своё предложение он меня не торопил. Я даже не обещала ему подумать — просто ушла от прямого ответа, а он сам произнёс, что будет ждать, наберётся побольше терпения, не будет ни в коем случае давить и всё такое.

Это нервировало. Хотя… когда я начинала заниматься своими исследованиями, всё остальное уходило на второй план.

Но вот снова полночь, мы с Михаилом закончили и должны разбредаться по своим комнатам. Я замкнула лабораторию, развернулась — и едва не уткнулась носом ему в грудь. Он стоял слишком близко и слишком часто дышал. Взгляд молодого человека показался мне чрезмерно горящим. Как бы не пришлось приводить его в чувства.

— Аннушка! — произнёс он, шагнув ближе и хватая меня за плечи, но я умело вывернулась из его рук и отступила.

— Миша, не надо, — сказала твёрдо.

— Но почему? — его голос звучал обиженно. — С каждым днём моя любовь к тебе становится всё сильнее, и я думаю о тебе день и ночь. Зачем тебе оставаться под гнётом этого человека, Романа Михайловича? Я тоже могу тебя защитить! У меня есть власть, положение. Более того, если мы поженимся по-настоящему, тебя никто и пальцем не тронет, обещаю. Мой отец очень важный человек в княжестве.

Я остановила Михаила жестом, невольно коснувшись его груди.

— Послушай, у меня вообще-то свои планы. Я замуж не хочу. А хочу трудиться и заниматься медициной. Неужели ты не видишь, чему посвящена моя жизнь?

— Так это же прекрасно! — воскликнул Михаил. — Я буду тебе помогать. Мы будем строить всё это вместе. Разве не замечательно? Сможем открыть частную клинику и принимать больных. Я отучусь, получу ещё больший статус и тебе помогу. Мы обязательно преодолеем все препятствия вместе. Обещаю!

Он говорил с жаром и так искренне, что мне стало… парня жаль. И в этот момент поняла, что никогда и ни при каких обстоятельствах не буду воспринимать его предложение всерьёз. Потому что действительно не хочу оказываться под чьим-либо гнётом. Я слишком свободолюбива.

Михаил сделал ещё один шаг ко мне, останавливаясь вплотную.

— Аннушка… — прошептал почти тоскливо. — Неужели ты его любишь? Почему ты не решаешься? Скажи!

Я уже открыла рот, чтобы повторить свой предыдущий ответ — он, похоже, его так и не услышал. Однако в этот момент рядом послышался шум, и мы синхронно повернули головы.

В полумраке коридора стоял Роман Михайлович. И выглядел он страшно. Честно говоря, я впервые его испугалась — настолько жёстким и даже агрессивным было выражение на его лице. Может быть, это тени делали его облик ещё более суровым или же я себя просто накрутила, но я задрожала, как осиновый лист, сама себе удивляясь.

— Аня, что здесь происходит? — процедил фиктивный жених сквозь зубы.

И так непривычно было слышать от него такое обращение. Всегда — только Анна. Только на «вы». Официально и отстранённо. А сейчас вдруг «Аня»…

— Ничего не происходит, — ответила я как можно спокойнее. — Мы с Михаилом как раз закончили работу в лаборатории. Собираемся возвращаться к себе.

— Я о другом, — мрачно продолжил Роман Михайлович. — Почему вы так близко? Что за интимный шёпот?

Я закатила глаза к потолку. Сейчас начнётся…

Роман Михайлович слишком натурально изображает ревность. Надо будет сказать ему, чтобы не переигрывал, а то я могу поверить…

* * *

Роман Михайлович был зол. Очень зол. Но когда мы вдвоём пришли в его кабинет — да, посреди ночи — на удивление он не стал меня отчитывать. Только зыркал своими глазищами так, будто я его реально предала. Но заговорил о другом. Сказал о том, что мне и ему нужно срочно создать проект и предоставить его на суд ведущим лекарям нашего княжества.

Я заинтересовалась, что за проект. Он рассказал о съезде лекарей, который должен случиться буквально через неделю, и о том, что мы можем предоставить на рассмотрение мои уникальные лекарства. В частности — то, которое я называю антибиотиком. Если это средство будет одобрено, его начнут использовать повсеместно. Новость, которую он принёс, привела меня в восторг. Так это же то, о чём я мечтала!

Наверное, лицо моё так просияло, что это произвело на Романа Михайловича впечатление, потому что взгляд его смягчился, а на губах появилась тень улыбки.

— Как это всё будет происходить? Мы должны оформить патент? — уточнила я взволнованно.

Роман Михайлович не совсем понял термин, но показал документы, которые, как оказалось, он уже подготовил.

— Как здорово! — обрадовалась я. — Люди получат это лекарство, и многие смогут выжить!

Но Роман Михайлович объяснил, что к простому люду подобные средства доберутся нескоро. В основном ими сейчас будет пользоваться знать.

Но я не унывала. Однажды мои разработки будут доступны всем. И я сделаю для этого всё необходимое.

В последующие дни мы вплотную занялись проектом. Теперь после работы я спешила не в лабораторию, а в кабинет к Роману Михайловичу, чтобы сделать подробное описание своих разработок, приложить отчёты об исследованиях, проведённых на сегодняшний момент, и так далее. Заканчивала я поздно ночью. Роман Михайлович всё время был рядом.

Где-то на пятую ночь я так устала, что уснула прямо за столом. Очнулась от тряски, приоткрыла глаза — и вдруг поняла, что Роман Михайлович несёт меня на руках. Судорожно вдохнув, захлебнулась ароматом, исходящим от него. Боже, я что, уснула, а он теперь несёт меня в мою комнату?

Но он принёс в свою. И уложил в свою кровать, заботливо укрыв одеялом. Я всеми силами делала вид, что сплю, а сама подрагивала от волнения. С чего бы?

Сон как рукой сняло. Почему он принёс меня сюда? Ну да, его комната ближе нашей с Василисой, но мог ведь положить меня в коморке, в которой я раньше спала!

Сердце бешено колотилось, как будто это было чем-то важным.

Я не могла себе больше лгать. Меня волнует Роман Михайлович и то, как он ко мне относится. Мне не всё равно, что он обо мне думает.

Кажется, я влюблена. Пора уже окончательно признать. И мне ужасно, ужасно хочется, чтобы наша помолвка перестала