Доктор-попаданка. Подняться с низов - Анна Кривенко

Остановилась перед дверью, выдохнула и постучала.

— Войдите, — зычно бросил Роман Михайлович, и я облегчённо вздохнула. Значит, он уже здесь. Прекрасно.

Вошла, робко опуская глаза, и, увидев сидящего в кресле чернявого молодого человека, поспешила поклониться на местный манер.

— Доброе утро, ваше высочество, — проговорила как можно мягче и застыла в такой позе.

Ожидала чего угодно: молчания, грубоватого ответа, но не того, что наследный княжич вскочит на ноги, ринется ко мне, схватит за плечи, заставив испуганно посмотреть ему в глаза, и воскликнет:

— Дорогая невестка, я счастлив!

А после возьмёт и расцелует меня в обе щёки, подарив широкую радостную улыбку.

Невестка? Меня уже признали? Что за бред?

Я беспомощно повернулась к Роману Михайловичу, который выглядел напряжённым донельзя и на нас категорически не смотрел. Ничего не понимаю… Значит, в княжеской семье меня ждут с распростёртыми объятиями? Да как такое возможно?

— Простите… — я слегка отступила, смутившись.

А наследный княжич, Эдуард Михайлович, понятливо произнёс:

— Ах, Анна, это вы извините меня. Я набросился на вас сгоряча. Просто очень впечатлён вами, честное слово! Не мог дождаться этой встречи. Проходите, садитесь.

Он указал на кресло рядом с собой, а я, всё ещё ошеломлённая, присела.

— Впечатлён? — пробормотала я, будто сама себе. — Но почему?

— Как почему? — искренне удивился Эдуард Михайлович. — Вы же поразительно талантливы! Роман рассказал мне о том, что именно вы создали уникальное лекарство, спасшее жизнь уже не одному пациенту. Надо же: такая юная, красивая, кроткая девушка — а столько знаний, таланта. Я восхищён. Искренне.

Растерялась. Чего-чего, а услышать столько похвалы и восхищения я точно не ожидала, и теперь чувствовала себя не в своей тарелке.

Кстати, княжич оказался весьма симпатичным. Может, не настолько, как Роман, но очень даже приятной внешности.

Он выглядел старше, солиднее — действительно княжич, но улыбка напрочь стирала ощущение важности. Эдуард казался таким простым, доступным, будто он вовсе не один из самых знаменитых аристократов этого мира.

В итоге завязался разговор, на который я совершенно не рассчитывала. Наследный княжич интересовался абсолютно всем: каким образом работает моё лекарство, из чего оно создаётся, сложно ли протекает процес…. Когда услышал, что оно делается из плесени, был весьма-весьма изумлён. Засыпал меня вопросами о тонкостях процедуры, и я поняла, что он довольно-таки образован. Вскоре я втянулась в разговор и отвечала уже охотно, почти забыв о присутствии Романа Михайловича.

Эдуард, безусловно, обладал невероятной харизмой, которая в корне отличала его от младшего брата. Он был добродушен, располагал к себе улыбкой, речами, острым словом — умел сразу дать понять свою симпатию и принятие. Я была в восторге. Почему они такие разные, если выросли в одной семье? Роман Михайлович — такой сложный человек, к нему не подступишься. Интересно, а у Эдуарда это напускное или всё-таки черта его характера?

Наконец, княжич спросил:

— Я просто изумлён до глубины души, но хотелось бы узнать, когда вы планируете познакомиться с родителями? Рома, — он повернулся к брату, — нехорошо, что ты прячешь от отца с матерью такую прекрасную девушку. Я понимаю, что есть определённые сложности… — он запнулся, и я сразу догадалась. Конечно же, имел в виду моё происхождение. — Но думаю, что с этим лучше не тянуть.

Роман Михайлович напряжённо сглотнул.

— Я подумаю об этом, брат, — ответил он довольно холодно.

И меня полоснуло глубоким разочарованием. Нет, не то чтобы я ожидала от него радостного согласия на встречу с родителями — я сама её не хочу. Но во всём его облике чувствовалось, как противно ему даже обсуждать такой вариант развития событий. Накатила прежняя обида.

— Думаю, сейчас у нас очень много дел, — не удержалась и вмешалась я. — Слишком большая смертность в медицинском комплексе. Нужно работать над созданием других лекарств, чтобы спасти как можно больше жизней. А светские встречи… возможно, они подождут.

Эдуард Михайлович посмотрел на меня с удивлением, а потом восхищённо протянул:

— Действительно, какое у вас любящее сердце! Да, я, конечно же, не подумал. Поставил традиции превыше человеческой жизни — и я неправ, признаю. Роман, одобряю твой выбор на все сто процентов! Дорогая Анна… — он потянулся к моей руке, её схватил и прикоснулся губами к моим пальцам. Я вздрогнула от неожиданности. — Моё почтение! Полностью на вашей стороне. Буду самым счастливым человеком на вашей свадьбе. Надеюсь, она будет достаточно скоро. Ладно, я, пожалуй, пойду. Просто приходил повидаться — уж очень хотелось с вами познакомиться. А вы работайте. Я обязательно ещё зайду. Можете рассчитывать на мою повсеместную поддержку!!!

С этими словами наследный княжич кивнул брату и поспешно покинул кабинет, оставив меня в полном раздрае — переваривать всё услышанное и произошедшее.

Наконец, я отмерла и повернулась к Роману Михайловичу, который был мрачен как туча.

— Почему вы не сказали ему правду? — упрекнула его. — Ваш брат так радуется. Как же он будет разочарован! Вам не стоило ему лгать.

В тот же миг Роман Михайлович поднял на меня взгляд — холодный и острый, как копьё. Я невольно поёжилась.

— Так давайте не будем разочаровывать моего брата, — вдруг заявил он.

Я подвисла, пытаясь понять, что он имеет в виду.

— В каком смысле? — настороженно уточнила я.

— Давайте поженимся, и никто больше не разочаруется. Вы ведь этого хотите?

У меня отвисла челюсть. Он что, издевается надо мной?

Глава 57 Наставления старшего брата

Я прямо так и сказала:

— Вы в своём уме? — наконец выдохнула, чувствуя, как изнутри поднимается волна ярости и обиды. — Это что сейчас было? Предложение? Или очередная попытка меня унизить?

Голос дрогнул, но я не отвела взгляда.

— Ну что вы, — лицо Романа Михайловича осталось до отвращения бесстрастным. — Я серьёзно. Только не говорите, что не об этом вы мечтали все последние месяцы?

Я оскорбилась. Серьёзно оскорбилась.

— Я была о вас лучшего мнения, Роман Михайлович! — бросила ледяным тоном. — Думаю, теперь у меня открылись глаза. Прошу в следующий раз… держаться от меня подальше. И да: требую, чтобы помолвка между нами была прилюдно разорвана в ближайшие несколько недель!

Сказав это, я выскочила из кабинета с пылающим лицом и безумно колотящимся сердцем. Чувствовала себя оплёванной и люто ненавидела Романа Михайловича, чтоб ему пусто было!

* * *

Роман Михайлович ещё несколько мгновений смотрел на силуэт двери, за которой только что исчезла Анна, и не мог пошевелиться. Боже… кажется, он всё испортил. Пальцы так крепко сжали подлокотники кресла, что те заскрипели. Он закрыл глаза, переживая ужасное ощущение беспомощности и гнева на самого себя.

Он ведь