(не) Возможный союз бывших - Дарья Редьяр

— Графиня Хальбаум обычно вела дела сама, — язвит тощий, и его голос эхом разносится по пустым трибунам. — Или ее титул вам уже не по карману?

— Теперь ее проблемы — мои, — бросаю я, и каждый звук отдается сталью в голосе. Встряхиваю тяжелый мешок. Золото звенит внутри — приятный, живой звук на этой арене смерти. — Деньги здесь. Вся сумма. Где моя дочь?

— Не торопите события, маркиз. — Главарь улыбается. Улыбка у него кривая, с гнильцой. — Вы думаете, я не знаю про вашего дружка из мужского клуба и его щенков, расставленных по крышам? У меня глаза повсюду.

Мое сердце пропускает удар. Откуда? Но я не показываю. Лицо — каменная маска.

— План меняется, — продолжает он, явно наслаждаясь каждым словом. — Мы берем деньги и девочку. Потом… может быть, пришлем вам записку, где ее искать.

Лжец. В его словах — смертельный холод. Он не отдаст ее. Никогда. Или отдаст то, от чего мое сердце разорвется на части. Я понимаю: переговоры кончены.

— Берите! — кричу я, делая широкий замах. Сумка летит через сетку и с глухим стуком падает на бурый песок. — Это всего лишь металл. Он ничего не стоит!

Тощий кивает своему гор-охраннику. Тот делает шаг к краю трибуны. И тут… происходит невозможное.

Исполин не спускается. Он лишь вскидывает руку. Воздух вокруг его пальцев искрится, сгущается, свистит. И тяжелая сумка, будто подхваченная невидимой лапой бури, взлетает с песка и плавно приплывает прямо к его ногам.

Магия. Стихийная магия воздуха.

Время останавливается.

Я смотрю на этого верзилу — широкоплечего, с грубыми чертами лица, — и впервые вижу в нем не просто бандита. Маг. Обученный. Из тех, кто не шарится по помойкам в поисках золота. Из знатных родов, где такие искусства передаются из поколения в поколение.

Мы просчитались. Гросс, детектив, все мы готовились к бандитам. К подонкам с ножами и кастетами. А они — маги. Стихийники. Опасность взлетает до небес, обжигая мозг ледяным ужасом.

— Хорошая работа, Хью, — главарь похлопывает исполина по плечу. — А теперь — уходим.

Они поворачиваются спиной, чтобы скрыться в темноте. Сейчас они исчезнут — с деньгами, с надеждой, с моей дочерью. Нет. Не сейчас. Никогда.

Я действую на чистом инстинкте.

Рука сама взмывает вверх. Где-то в глубине души, в месте, где живет ярость, вспыхивает искра. Искра, которая вырывается наружу шаром ослепительного, яростного пламени. Он проносится, как падающая звезда, и впивается в сухую древесину балкона над их головами.

БУМ-ТЫЩ!

Дерево не загорается — оно взрывается. В жадный, ревущий костер, который лижет ночное небо, вырывая из тьмы два перекошенных удивлением лица. Теперь их видно как днем. Теперь им не скрыться.

Я выхватываю из кармана кристалл связи, на ходу, не сбавляя шага.

— Гросс! — голос сдавленный, но четкий. — Внимание! Цели владеют магией!

Короткий щелчок — и кристалл гаснет.

Я уже не стою на месте. Я лечу вдоль трибун, перепрыгивая через прогнившие доски, сливаясь с тенями. Мчусь туда, где скрылись эти двое. Сердце бьется в такт одному слову, одному имени, одной цели: Алексис.

Охота началась.

Дорогие читательницы, вышла моя новинка. Читать тут: https:// /shrt/xUQx

Глава 53. Разрывая сердце, зажигая душу

Взрыв раздирает тишину, и я вздрагиваю, пригнувшись. Над головой с оглушительным треском разлетается в клочья крыша арены. Огненные языки жадно хлещут в пролом, пожирая сухую древесину — треск, град искр и волна жара бьют в лицо, заставляя отшатнуться.

Сердце колотится где-то в горле, его стук заглушает шум в ушах. Вижу, как через дыру на покатую кровлю выскакивают двое в ненавистных знакомых накидках. А следом, с ревом, из адского огня вырывается он. Дракон. Мой Джодэк. Его ярость — почти осязаемая волна, бьющая мне в грудь.

Похитители, как тени, мечутся по низким крышам, их силуэты прыгают с одного ската на другой, становятся все меньше. Вот-вот скроются в лабиринте города. Я… я клялась ему остаться здесь, в безопасности. Но эта мысль — что он там один, что в спину ему могут выстрелить, подловить, — сводит с ума, перехватывает дыхание. Инстинкт кричит громче разума. Я не могу потерять его. Не могу. Это выстраданное, хрупкое счастье — оно в его руках сейчас, ускользает вместе с ним в ночь.

Я бегу. Без мысли, без плана. Ноги, ватные от усталости и адреналина, предательски подкашиваются, но я заставляю их двигаться, не свожу глаз с спины супруга вдали. Он — мой маяк в этом море кривых, темных переулков. Вот они все трое — ныряют вниз, за край крыши. Пропадают.

Тишина, внезапная и оглушительная, обрушивается на меня. Только шум собственной крови в висках. Я теряю их.

Паника, острая и холодная, впивается когтями в горло. Где? Озираюсь бешено. Переулки расходятся как щупальца спрута — темные, немые, полные зловещих теней. Кажется, движение мелькнуло слева? Я кидаюсь туда, в пасть узкого прохода. Бегу, спотыкаясь о булыжники, задевая плечом за выступы стен. Тупик. Груда ящиков и мусора преграждает путь. Нет!

Разворачиваюсь, сердце колотится, как птица в клетке, время утекает сквозь пальцы. Каждая секунда — это расстояние, которое набирает враг, это дополнительный удар, который может получить Джодэк. Я теряю драгоценное время! Мысль жжет изнутри, как раскаленная игла.

Выбегаю обратно, на развилку. Правее? Там чуть шире, похоже на главную улочку. Несусь по ней, глаза выхватывают из мрака обшарпанные двери, заколоченные окна. Ни души. Только эхо моих шагов — поспешных, беспомощных. Где же они?! Отчаяние начинает захватывать разум, плотным туманом заволакивая логику. Оно шепчет, что я уже проиграла, что опоздала, что сейчас где-то в темноте происходит что-то необратимое.

В следующем повороте — снова тупик. Узкий колодец между стенами, пропахший сыростью и мочой. Я останавливаюсь, прислоняюсь лбом к холодному камню, пытаюсь заглушить рвущийся наружу крик. Дыши, Эстэр, дыши. Но воздух не попадает в легкие. Нужно думать. Слышать.

Замираю, затаив дыхание, всей кожей, всем существом впитывая ночь. Сначала только собственное предательское сердцебиение. Потом — далекий лай собаки. Скрип колеса. Шепот ветра в щелях. И… там. Слева. Глухой удар, как будто бьют по мешку с песком. Подавленный стон. И приглушенный голос, искажённый злобой, но такой знакомый до мурашек. ЕГО голос!

Надежда, острая и болезненная, пронзает отчаяние. Я мчусь на звук, уже не видя ничего вокруг. Следующий проулок — грунтовая дорога, вернее, чавкающая под ногами зловонная жижа. И в ней — свежие, четкие следы.