500 лет ожидания - Рина Рофи

— Рэн… — прошептала я.

И он сорвался. Шагнул ко мне, прижал к себе, обнял. Я подняла глаза, и он тут же поцеловал меня. Вжал в стену лифта. Его губы были горячими, требовательными, нетерпеливыми. Сегодня он был другим — не нежным, не осторожным. Голодным. Он целовал меня так, будто ждал этого всё утро, всю ночь. Его рука скользнула по моему бедру вверх, медленно, но властно, и сжала. Крепко. По-хозяйски. Я ахнула ему в губы и почувствовала, как таю — буквально, как воск на огне. Мои пальцы вцепились в его пиджак.

Он резко ткнул кнопку остановки. Лифт дёрнулся и замер между этажами. Красная лампочка на панели замигала, но я даже не посмотрела на неё. Я смотрела только на него.

— Рэн… — выдохнула я.

Он подхватил меня за ягодицы и приподнял. Мои ноги сами обвили его бёдра, юбка задралась, и он вжал меня в стену лифта — крепко, сильно, так, что между нашими телами не осталось ни миллиметра.

— Мэй… — его голос был хриплым, прерывистым. — Прости. Я… я не должен был… так…

— Не извиняйся, — прошептала я, глядя в его потемневшие янтарные глаза.

И сама поцеловала его. Обхватила его лицо ладонями, притянула ближе и поцеловала. Он замер на долю секунды, а потом ответил, прижимая меня к стене всем телом. Его пальцы впились в мои бёдра, мои руки запутались в его волосах. Лифт стоял. Мир остановился. Были только мы. Только этот момент. Только этот поцелуй.

Я застонала. Сама не поняла, как этот звук вырвался из моих губ — тихий, гортанный, полный желания.

— Мэй… боже… я снова не сдержан… — его голос был хриплым, полным раскаяния и страсти одновременно.

— Рэн… всё хорошо, — прошептала я, всё ещё обвивая его ногами, всё ещё прижимаясь к нему всем телом.

Его губы покрывали моё лицо. Лоб. Веки. Скулы. Подбородок. Он целовал меня так, будто я была святыней, а он — паломником, который ждал этого. Мои губы встречались с его, а потом отрывались и скользили ниже. По его подбородку. По шее. Туда, где бился пульс — быстрый, горячий, такой же неровный, как мой. Я целовала его шею, и он рычал. Его пальцы сильнее сжимали мои бёдра, вжимали меня в стену, и я чувствовала, как его тело дрожит от напряжения. От желания. От меня.

— Рэн… работа… ах… — выдохнула я, всё ещё чувствуя его губы на своей шее, а его руки на своих бёдрах. Мысли путались. Сердце колотилось. Где-то там, за стенами лифта, существовал офис, ассистент Кенто, дедлайны, манга, анимация. Но здесь и сейчас не было ничего, кроме него.

— Да… работа, Мэй… — он поднял голову, и его глаза всё ещё горели тем самым янтарным огнём. Но он остановился. Взял себя в руки. — Продолжим позже?

Он смотрел и ждал ответа. Не давил. Не торопил. Просто ждал. Его дыхание всё ещё было неровным, а пальцы всё ещё сжимали мои бёдра — но он ждал.

Я смущённо кивнула. Щёки горели. Губы припухли от поцелуев. Юбка была в полном беспорядке.

— Моя Мэй, — прошептал он и коснулся губами моего лба.

Потом отпустил меня. Поправил мою юбку, одёрнул блузку, заправил выбившуюся прядь мне за ухо. И только потом нажал кнопку. Лифт мягко дёрнулся и поплыл вверх.

Я сглотнула, пытаясь отдышаться. Сердце всё ещё колотилось где-то в горле, губы горели от поцелуев, а мысли путались. Лифт мягко скользил вверх, отсчитывая этажи, а я не могла собраться с духом.

— Мэй, — он стоял напротив, поправляя пиджак, и его глаза всё ещё были тёмными от желания, но голос звучал мягко, виновато, — я не должен был. Снова. Прости. Ты меня сводишь с ума, но это не оправдание.

— Рэн, всё… всё хорошо. Просто… — я замялась, кусая губу. Боже. Как сказать мужчине, что опыта у тебя ноль? Что все эти постельные сцены, которые ты рисуешь с такой уверенностью, — чистая теория? Что ты девственица в двадцать один год? Может, он сейчас испугается. Может, отшатнётся. Может, решит, что я странная или что со мной слишком сложно.

— Мэй? — он наклонил голову, вглядываясь в моё лицо.

— Я… я ни разу… — выпалила я и зажмурилась, не в силах смотреть ему в глаза.

Повисла пауза. Длинная. Мучительная.

— Мэй… значит, ты берегла себя для кого-то особенного.

Я открыла глаза. Он смотрел на меня без насмешки, без удивления, без разочарования. Только тепло. Только нежность.

Я смущённо кивнула.

— Я ценю это, — сказал он. — Очень ценю. И то, что ты не отталкиваешь меня, что доверяешь, что позволяешь быть рядом. Это… это больше, чем ты думаешь.

Я покраснела. От корней волос до кончиков пальцев. Он шагнул ближе, взял мою руку и поцеловал ладонь — туда, где на безымянном пальце сияло кольцо с лисьей мордой.

— Я никуда не спешу, Мэй. Я же сказал. У нас впереди сколько угодно времени. Хоть вечность.

— Но ты… — начала я, всё ещё чувствуя, как горят щёки. — Ты, наверное, думаешь, что я странная. Что в двадцать один год и ни разу… Это же ненормально, да? Все вокруг уже давно…

— Тш-ш-ш, — он прижал палец к моим губам, и я замолчала. — Важно только то, что хочешь ты, Мэй. И только то, что тебе нравится. Остальное — детали. Не думай об этом.

— Но…

— Никаких «но», — он убрал палец и заменил его лёгким, почти невесомым поцелуем. — Ты — это ты. Твоя жизнь. Твой выбор. Твоё тело. И то, что ты берегла его — это не странность. Это твоя ценность. Твоё право. Я уважаю это. И ценю. Очень.

Я смотрела на него и не могла поверить. Он говорил именно то, что мне нужно было услышать. Именно так, как нужно. Без давления. Без удивления. Без разочарования. Просто — принимал. Просто — ждал.

— Спасибо, — прошептала я.

— Не за что, — он улыбнулся — А теперь — работа. Твой ассистент, наверное, уже гадает, куда ты пропала. И я жду пилот. И анимация сама себя не нарисует.

Я тихо рассмеялась. Напряжение отпустило. Он снова взял меня за руку, и когда двери лифта открылись, мы вышли вместе как ни в чём не бывало, только юбка чуть помята, да губы припухли.

Мы остановились у двери моего кабинета. Я поправила юбку и украдкой глянула в отражение стеклянной перегородки. Волосы растрёпаны, щёки горят, губы припухли — в общем, вид как после того самого, но, кажется, никто в коридоре не обратил внимания. Все были заняты своими