Король-охотник - Джаггер Коул

Пришло время забрать то, что было отнято у меня.

Глава 34

ГАРРИЕТ

Я не могу дышать.

Когда я захлопываю за собой дверь своей квартиры, я опускаюсь на неё, задыхаясь. Комната кружится, чёрные точки плывут перед глазами. Я падаю на пол, прижимая колени к груди, пока горячая дрожь пробегает по спине.

Он нашёл меня.

Два года пряток. Два года запутывания следов и отправки ложных следов по всему миру, чтобы сбить его со следа. Два года переделывания себя и восстановления жизни, которую у меня отнимали дважды.

Первый раз — когда он забрал меня.

Второй раз — когда с моих глаз спали розовые очки, и я увидела его таким, какой он есть.

Тем, кем ты думала он был.

Потому что впервые за два тяжёлых, злых года во мне шевелится проблеск чего-то близкого к сомнению. Увидеть его снова лицом к лицу...

Это потрясло меня. И это сильно ударило по основанию моей твёрдой веры в то, что я была для него всего лишь пешкой в игре за империю моей семьи.

Сегодня вечером, впервые за два года, я посмотрела в глаза мужчине, который когда-то украл меня, а затем украл моё сердце. Я глубоко заглянула в эти ужасающие и красивые, призрачно смертоносные, ледяные голубые глаза, и я не увидела там самодовольства или злобы, которые я представляла себе все два года.

Я просто увидела боль. Я увидела по-настоящему реальную, жестокую, разбитую боль. И это сокрушает каждую веру, за которую я цеплялась, как за спасательный круг, последние два года.

Конечно, у меня были тёмные моменты глубокой ночью, когда я задавалась вопросом, было ли хоть что-то из этого правдой. Конечно, я сомневалась в самом побеге и попадала в спираль сомнений, действительно ли его целью с самого начала была империя, а не я.

Но после побега уйти в эту кроличью нору до конца могло бы убить меня. И кроме того, каждый клочок информации, который я кропотливо собирала последние два года, указывает на то, что Яна говорила правду.

До сегодняшнего вечера, когда весь карточный домик начал трястись.

Я делаю рваный вдох, вытирая тыльной стороной ладони глаза, и поднимаюсь на ноги. Я шатаюсь в маленькую спальню и перевожу взгляд на стену.

Если бы кто-то это увидел, он бы подумал, что я безумна. Я думаю, что, возможно, я безумна. Но мне это было нужно.

Вся стена спальни покрыта компьютерными распечатками, картами и газетными вырезками, с явно безумными кусочками оранжевой нити, соединяющими одно с другим. На первый взгляд это похоже на бредни сумасшедшего, пытающегося доказать, что лунные люди тайно правят миром, или другого безумия вроде того, что птицы как вид — это правительственный заговор.

Но моя «стена безумия», как я сама её называю, — это не теории заговора.

Это охота.

Медленно я выскальзываю из юбки и топа и натягиваю тренировочные штаны и футболку. Мои глаза снова скользят к стене безумия.

В одном углу у меня есть всё, что я собрала о Яне. Вырезки о ней с гала-мероприятий, которые, как известно, посещают многочисленные главы семей Братвы. Распечатка поста в блоге парня, который действительно пытается следить за внутренней политикой преступных семей, почти как сериал о настоящих преступлениях.

Фотографии с её свадьбы с моим отцом.

Другой раздел стены содержит информацию о совете моей семьи. А ещё один содержит кучу информации об империи и семье Цаваковых — о Борисе и его наследнике Мише, который сейчас на третьем курсе престижной Академии Оксфорд-Хиллз. Сам Борис, судя по всему, — личность на редкость мерзкая, и досье на него собрано просто огромное. А вот на Кристофа нет абсолютно ничего.

Другие группы на стене посвящены другим семьям Братвы и любым связям, которые они могут иметь с Яной как главой Балагула. А затем, в центре...

Величайшая тайна из всех: Синдикат Призрак и совершенно невидимый Михаил Аракас.

Он — центральная точка всего этого — Кристофа, Яны, захвата трона моей семьи. Заговора с целью убить меня. И всё же, название организации трудно подобрать более подходящее, потому что Михаил — призрак.

Он не существует. Его нет ни в одном тёмном углу даже самых глубоких частей тёмного интернета. Нет его фотографий. Ничего. Но здесь и там шепчутся, если достаточно хорошо поискать, о Синдикате Призрак.

Слухи, в основном. Убийства. Политические перевороты. Жестокие корпоративные поглощения и семейные перевороты власти.

Я медленно выдыхаю, когда мои глаза скользят по всей стене, пока наконец не останавливаются на одной размытой распечатке из Instagram Миши Цавакова, с знакомым, точеным лицом на заднем плане.

Это единственная фотография Кристофа, которая у меня есть. Это единственный способ, которым я видела его два года. До сегодняшнего вечера.

Пока он не нашёл меня.

Я тяжело сглатываю, когда звук сирены начинает завывать глубоко в моей голове.

Два года. Я продержалась два года. И теперь мне снова нужно бежать.

Я закрываю глаза, пытаясь похоронить боль от осознания того, что мне снова придётся всё бросить. Встречи группы. Коктейль-бар. Моё новое имя и жизнь.

Всё. И на этот раз мне нужно зарыться глубже. Мне нужно прятаться лучше и никогда, никогда больше не позволять ему найти меня.

Потому что я не доверяю себе рядом с ним. Я не верю, что переживу столкновение с Кристофом Зима снова.

Мой пульс стучит, когда я хватаю сумку из-под кровати. Я онемевшая, когда начинаю кидать в неё вещи, сдерживая слёзы, прежде чем они успевают упасть.

Звонит мой телефон, вырывая меня из оцепенения. Я смотрю на него и хмурюсь. Это «неизвестный» номер. Что обычно означает просто спам или продажи. Я выключаю звук телефона, бросаю его на кровать и возвращаюсь к тому, чтобы запихивать одежду в сумку.

Телефон звонит снова, но я игнорирую его. Затем снова. И снова. И снова, пока паника не начинает пульсировать во мне. Я вздрагиваю, хватаю эту грёбаную штуку с кровати и сердито нажимаю кнопку ответа.

— Какого чёрта...

— Здравствуй, Татьяна.

Меня мгновенно охватывает холод. Голос роботизированный и отрывистый — будто кто-то использует один из тех модуляторов голоса, которые похитители используют в триллерах. Но даже с плоским, механическим тоном он звучит зловеще.

В нем всё равно звучит какая-то дьявольская магия.

— Я слышал, ты искала меня.

Мир замирает. Я снова сглатываю, вдыхая, когда стены начинают смыкаться.

— Кто это, черт возьми…

— Меня зовут Михаил Аракас.

У меня звенит