Король-охотник - Джаггер Коул

Я хочу кричать о двух потерянных годах. Я хочу содрать с себя, блядь, кожу за кражу моего — нашего — счастья. Два года она пряталась от меня. Два года она ненавидела меня. Два года она бежала от памяти о нас.

Но то, что я снова её найду, было предрешено.

Мы не случайность.

Мы — неизбежность.

И ни расстояние, ни время не смогли этого разрушить.

Мой пульс ревёт, когда моя рука скользит в её волосы, сжимая прядь. Она всхлипывает, судорожно хватая ртом воздух, когда я прижимаюсь к её шее. В каждом прикосновении, в каждом вздохе чувствуется всё то время, что мы провели в разлуке, пока она дрожит и буквально плавится в моих руках.

Её соски твердеют сквозь футболку, прижимаясь к моей груди. Жар между её бёдер, когда я втираюсь между ними, превращает меня в огонь.

И её тоже.

Моя рука задирает её футболку, пока она лихорадочно дёргает пуговицы моей рубашки. Я выигрываю гонку, и она вскрикивает, когда мой рот жадно пожирает розовый, затвердевший сосок. Мой язык кружит вокруг маленькой точки, вырывая крики удовольствия с её губ, пока она почти разрывает мою рубашку.

Её руки прижимаются к моей груди, сжимая, будто цепляясь за меня. Мой рот перемещается на другой сосок, а её руки опускаются к моему ремню.

Тяжело дыша, с учащенным пульсом, мышцы ноют от бега. Лунный свет и ночь окутывают нас, тени деревьев прижимаются к ее спине.

Это наша стихия. Это танец, который мы знаем так хорошо, что даже два, блядь, года не смогли бы его стереть.

Она хнычет, когда я отстраняюсь и внезапно разворачиваю её. Тяжёлые, задыхающиеся стоны срываются с её губ, когда я грубо прижимаю её к дереву и провожу ртом по затылку. Моя рука сжимает её волосы, удерживая её на месте, пока я сжимаю её груди сзади и провожу зубами по её шее.

Моя рука скользит по её рёбрам, вниз по животу и затем глубоко погружается в пояс её тренировочных штанов.

— Кристоф...

Ощущение того, насколько она, чёрт возьми, влажная, разрушает последние остатки моего самообладания. Я рычу ей в плечо, погружая два толстых пальца в её киску, изгибая их глубоко, пока моя ладонь втирается в её пульсирующий клитор. Другой рукой я тянусь между нами и рывком стягиваю её штаны до бёдер.

Следующая — моя ширинка.

Она стонет, когда я позволяю своему набухшему, твердому члену выскочить и прижаться к её заднице. Я кусаю мягкую мочку её уха, потирая её клитор, пока сжимаю свой член в кулак. Моё колено раздвигает её бёдра так широко, как только возможно, когда штаны и трусики спутались у её бёдер. Моя скользкая головка проталкивается между её липкими, жадными губами.

Я вхожу до упора одним толчком.

И внезапно время словно и не прошло. Мы всё ещё там, в лесу на моём острове. Я только что поймал её после погони и прижал к дереву, как делал сотни раз, чтобы похоронить себя в её жаре.

Мой член входит в неё, мой пресс врезается в её задницу, когда я трахаю её сзади. Мои пальцы потирают её клитор, а другая рука хватает ещё одну прядь её волос. Мои губы и зубы проводят по её затылку, линии челюсти, ушам, когда я теряю себя в ней.

Воспоминания о той ночи, когда я потерял её, нахлынули. Я знаю, что её обманули, но часть меня всё ещё держит так, блядь, много обиды из-за её ухода. Из-за того, что она не поверила в меня... в нас.

И внезапно я хочу наказать её за это.

Я скрежещу зубами, рыча ей в ухо, когда сильно вгоняю свой член в неё. Она поскуливает, её тело вздрагивает и трепещет, когда мой темп становится жёстким и более диким. Мой кулак сжимается в её волосах, и моя рука поднимает влажные пальцы от её киски к её соскам. Я беру один между и сжимаю, вырывая глубокий, гортанный крик удовольствия из её губ, когда сильно трахаю её.

— О... блядь... Кристоф!

— Ты думала, что можешь, блядь, убежать от меня, — тёмно хриплю я ей в ухо. Её киска сильно сжимается вокруг меня, становясь почему-то ещё более влажной от грубого, острого тона моего голоса.

— Ты думала, что сможешь сбежать от меня? Что я не найду тебя, как нахожу всегда? Что я не буду охотиться на тебя, не прижму к земле и не трахну эту маленькую киску именно так, как я хочу, потому что это моя киска для траха?

Мои бёдра врезаются в её, мой член становится таким, блядь, твёрдым внутри её трепещущей киски. Её стоны становятся громче и отчаяннее, её ноги дрожат, когда она отчаянно цепляется за дерево.

— Ты думала, я не пройду до краёв, блядь, земли, чтобы заставить тебя снова умолять о моём члене, принцесса?

Я погружаюсь глубоко, сдавленные, всхлипывающие стоны с её губ подстёгивают меня ещё сильнее.

— Трахни меня! — Кричит она, дрожа, когда я долблю её. — Пожалуйста, пожалуйста, трах... Ах!

Она стонет, когда моя ладонь шлёпает её по заднице, мои зубы скрежещут, когда я толкаюсь в неё.

— Ты думаешь, я не пройду через сам Ад, чтобы найти эту жадную маленькую киску и трахнуть её так, как я отлично знаю, она умирала от желания быть трахнутой? Что я не поставлю тебя на колени и не заставлю смотреть, как ты глотаешь мою сперму, как хорошая девочка.

Теперь она почти нечленораздельно поскуливает, её ногти царапают дерево, когда я снова и снова погружаю свой член в её хорошенькую киску. Моя рука шлёпает её по заднице, пока она не становится красной и саднящей, пока её киска не заливает, блядь, её бёдра.

— Вот чего ты, блядь, жаждала, не так ли? — Рычу я ей в ухо, погружаясь глубоко, мои пальцы сжимают её клитор.

— Вот по чему ты изнывала два, блядь, года. Быть добычей. Убегать в грёбаной темноте, только чтобы я поймал тебя.

Я вгоняю в неё пальцы.

— Только чтобы я поймал тебя, взял тебя, и трахнул тебя, как хорошую маленькую шлюху, у дерева, с трусиками на бёдрах и твоей киской, такой, блядь, влажной и нетерпеливой для меня. Моя личная маленькая игрушка для траха, отчаянно жаждущая моей спермы.

Её стоны гортанные и почти потусторонние. Я знаю, что такое давление на неё отправляет её в то тёмное, запретное место, которое зажигает в ней что-то. Что освобождает её.

И я знаю,