Король-охотник - Джаггер Коул

вбивая колено вверх. Но он укорачивается, и я попадаю в бедро, а не снова по яйцам. Его рука снова бьет меня по голове сбоку, заставляя меня вскрикнуть, когда перед глазами пляшут чёрные точки. Я шиплю, толкая его, пытаясь добраться до его глаз, когда слышу звон его ремня.

Моя сумка так близко — она так близко, когда я вытягиваю руку в сторону, чтобы попытаться ухватить её и баллончик внутри. Но я не дотягиваюсь. Мои пальцы едва касаются ручки, пытаясь зацепить её, в то время как вес мужчины давит на меня, душит.

— Я хотел трахнуть тебя по-хорошему. Но теперь я заставлю тебя истечь кровью за то, что ты разбила мне лицо, ты маленькая...

Его голос захлёбывается ужасным булькающим звуком. Мой взгляд быстро переключается с моей сумки на его лицо, и я замираю.

Его глаза неестественно выпучены, а лицо становится свирепо-фиолетовым. И рука, как железо, обвивает его шею, сжимая.

Внезапно вес исчезает, когда мужчину резким рывком оттаскивают назад. Я карабкаюсь вверх, глаза широко раскрыты, грудь вздымается. Моё тело всё ещё кричит от страха и адреналина, когда я смотрю, как огромная, маячащая тень захватывает моего нападающего в удушающий захват, одна рука обхватывает его голову.

Тень внезапно дёргает, сильно. Раздаётся ужасный хрустящий звук. Моя рука в ужасе летит ко рту, я сдерживаю крик. Мои глаза широко раскрываются, лицо бледнеет до белизны, когда я смотрю — и слышу — как тень сворачивает шею моему нападающему прямо передо мной.

Румяный мужчина безжизненно падает на землю, и ночь замирает.

Я стою там, задыхаясь, грудь вздымается, а кожа наэлектризована энергией и страхом. Мои глаза расширяются, когда кровь ревёт в них. И я просто смотрю на высокую, тёмную тень.

Он поворачивается к свету. Но мне это не нужно, чтобы знать. Я думаю, я поняла в ту секунду, когда увидела руку, обвившую шею другого мужчины. Я знала это ещё до того, как на меня напали. Я чувствовала это в волосках на затылке уже неделю.

Это он.

Он нашёл меня.

Кристоф поворачивается, и мерцающий свет уличного фонаря сверкает в его смертоносных ледяных голубых глазах.

— Нашёл тебя, принцесса.

Глава 32

ГАРРИЕТ

Словно весь мир внезапно сжимается или исчезает, пока не остаёмся только мы. Будто мы заключены в тихий, неподвижный снежный шар.

Я представляла эту встречу тысячу раз. Я мечтала о ней; боялась её. Надеялась на неё. Убегала от неё.

Но я, как никто другой, знаю, что от Кристофа не убежать. Возможно, на время, но в конце концов, как всегда, он находит меня.

Он ловит меня.

Но на этот раз я не буду его добычей.

Я не буду.

Мои глаза холодно сужаются, когда я смотрю на него, и он отвечает мне точно таким же взглядом. Его рот тонкий, челюсть сжата достаточно сильно, чтобы мышцы шеи перекатывались под белым воротничком. Можно даже ощутить напряжение, тяжело висящее в воздухе, потрескивающее и мерцающее с глухим электричеством.

Я тяжело сглатываю, медленно впитывая его взглядом.

Каким-то образом за два года он стал ещё привлекательнее. Темнее, острее. Более смертоносным на вид. Я вздрагиваю от жестоких линий его челюсти и перекатывающихся мышц плеч, натягивающих угольно-серый пиджак от костюма.

Его глаза жёстче. Та магнетическая, захватывающая сила в нём, кажется, тоже стала сильнее и темнее.

И, очевидно, то, что я чувствую, просто находясь с ним рядом, за последние два года лишь многократно усилилось. Потому что сейчас, когда нас разделяют какие-то десять футов, меня будто тянет к нему на невидимых нитях.

Словно я хочу бежать, только чтобы меня поймали. Словно я хочу бить его снова и снова, чтобы потом поцеловать.

Последние два года я говорила себе, что ненавижу его. Я говорила себе, что он — худшее, что когда-либо случалось со мной.

Шестьдесят секунд пребывания перед ним — и этот дом лжи рушится.

Я хочу ненавидеть его. Я очень, очень хочу ненавидеть его за всё.

Я просто не знаю, смогу ли.

— Как ты меня нашёл? — наконец выпаливаю я, разрушая тишину, пульсирующую между нами.

Его глаза вспыхивают, пронзая мои и заставляя мои колени ослабнуть.

— Ты предполагаешь... — хрипит он.

Чёрт, даже его голос изменился и усилился по мощности за последние два года. Теперь он кажется ещё глубже и острее стали. Тон более властный, будто это вообще было возможно.

— Ты предполагаешь, что это не было неизбежно, Гарриет.

Я напрягаюсь. Пытаюсь сдержаться, пытаюсь заставить себя пропустить его слова мимо ушей. Но у меня ничего не выходит, и он это замечает.

— Я знаю, кто ты, — шиплю я.

Его глаза слегка сужаются.

— Ты всегда знала, кто я.

— Я знаю, что ты сделал.

Его губы кривятся.

— Просвети меня.

— Прекрати, — плюю я на него, рыча. — Прекрати. Я знаю, Кристоф, ясно?! Я знаю, что ты использовал меня, чтобы добраться до моей семьи...

— Ты ошибаешься.

Я ахаю, когда он бросается ко мне, сокращая расстояние между нами за миллисекунду. Я вздрагиваю, спотыкаясь назад, борясь за равновесие, прежде чем прижаться спиной к кирпичной стене.

Моя грудь вздымается, горло сжимается, когда он нависает надо мной, пригвождая меня к стене этими ледяными голубыми глазами.

— Ты в опасности, — тихо рычит он.

Мои губы кривятся.

— Уйди от меня. Я могу позаботиться о себе.

— Как сейчас? Пьяная, разгуливаешь по чертову Уондсворту в темноте в одиночку? Срезаешь путь через подворотни?

Его рука поднимается, как будто он хочет прикоснуться ко мне — как будто хочет обхватить мою челюсть, как он делал миллион раз в нашем фантастическом побеге те годы назад.

Но то было тогда. И я больше не та девушка.

Я кое-что новое.

Я выворачиваюсь от него, кружась, хватая его за запястье и толкая к кирпичам.

— Держись от меня, блядь, подальше.

Кристоф упирается ладонью в стену, напрягаясь, прежде чем медленно повернуться. Его взгляд пронзает меня через плечо. Когда он поворачивается целиком, его пугающе красивое и смертоносное лицо отчетливо проступает в мерцающем свете.

— Это невозможно.

Я ахаю, адреналин вспыхивает во мне, когда он бросается на меня. Но я блокирую, уклоняясь влево и отбивая его руку. Он наступает, но я приседаю, выставляя предплечье, чтобы толкнуть его назад и почти сбиваю с ног.

Он удерживает равновесие, хмурясь. Но затем медленно уголки его губ изгибаются, когда глаза останавливаются на мне.

— Ты тренировалась, принцесса...

Мои глаза сужаются.

— Что ж, как ты сказал, возможно, ты — неизбежность. И на этот раз я собиралась