Король-охотник - Джаггер Коул

Женщин, которым нужно место для проживания, но у которых нет кредитной истории. Или денег. Или им нужна работа, но они были домохозяйками без опыта работы в течение десяти лет.

Или им пришлось сменить имена, и у них даже нет удостоверения личности.

Да, я здесь, потому что иногда чувствую себя менее одинокой рядом с теми, кому также пришлось бежать и всё бросить. Но я также здесь, потому что я бежала и всё бросила.

Потому что почти два с половиной года назад Татьяна Фэрист умерла. Два года назад, когда я нашла дорогу в Лондон, я была похожа на любую из этих других женщин на собраниях: нулевая кредитная история. Нет банковских счетов. Нет профессиональной подготовки.

Даже нет официального удостоверения личности.

Но IPVS-Anon был там, и это был ресурс. Поэтому я воспользовалась ими.

Сама Ннека познакомила меня с юристом, который помог мне снова «существовать». Они помогли мне войти в систему под моим новым именем и новой личностью. Другая женщина по имени Дейдра познакомила меня с бывшей участницей IPVS-Anon по имени Карли, которая была согласна сдать мне крошечную квартирку в подвале своего многоквартирного дома в Уондсворте.

А Бекка устроила меня на работу официантки в паб друга её друга, «Скарлет Хог», где я теперь работаю за барной стойкой пять ночей в неделю.

Я бы хотела, чтобы этого не было, но это так: вина. Чувство, что я самозванка, когда я здесь. Но что есть, то есть.

И то, что есть, — это моя новая жизнь.

У меня всё в порядке с работой в баре. Но деньги, которые я взяла из дома на озере, когда убежала, ушли быстро, в основном просто чтобы добраться до Лондона. Был водитель грузовика, который привёз меня — всё ещё трясущуюся и ошеломлённую — из того места, где я была в глуши Финляндии, в Хельсинки.

Оттуда я заплатила капитану грузового судна — наличными, хотя он намекнул, что предпочёл бы другую плату — чтобы перевезти меня через Балтийское море как незарегистрированного пассажира в Стокгольм.

Я не спала во время этой поездки, и моя рука никогда не покидала пистолет в сумке.

В Швеции я заплатила пилоту, чтобы он на своём одномоторном самолёте перевёз меня из Уппсалы в Копенгаген, где другой капитан грузового судна взял меня до самого Истборна, Великобритания — за целых тридцать тысяч фунтов, как только увидел отчаяние в моих глазах.

И помимо этого, есть деньги, которые я заплатила случайным людям по всему миру, чтобы они работали подставными. Мужчина в Китае, которого я нашла в анонимном чате в тёмной паутине, который согласился попытаться открыть кредитные карты на имя Татьяны Фэрист за пять тысяч евро. Женщина в Чикаго, которая заполнила заявление на аренду квартиры на это имя также.

Люди, которым я платила за бронирование отелей, аренду автомобилей, круизов и заявки на кредиты.

После всего этого я просто выживала несколько месяцев, наблюдая, как мои деньги тают, и гадая, когда мне придётся начать продавать часы, прежде чем я нашла IPVS-Anon.

— Знаете что? — Я улыбаюсь — маска, которую я отточила за последние два года. Это искусственная улыбка, предназначенная скрыть боль внутри.

Потерю. Предательство.

— Я бы с удовольствием, просто у меня смена начинается.

— О! Да, конечно, — выпаливает Моника. — Что ж, может, в следующий раз?

— Я бы очень хотела.

— Замечательно. Увидимся на следующей неделе, Гарриет.

Я поворачиваюсь, чтобы уйти. Но я слегка подпрыгиваю, когда почти врезаюсь в маленького мужчину средних лет с улыбкой.

— Боже мой, извините, если я вас напугал.

Я узнаю в нём пастора Симуса, священника церкви, которая достаточно добра, чтобы разрешить IPVS-Anon встречаться в её подвале. Однако мы не разговаривали раньше.

Он улыбается мне.

— Мисс... Куинтон, кажется?

— Кимби.

— Точно, конечно. Гарриет Кимби. Мои извинения.

Его лицо светится.

— Боже мой, как та лётчица, которая пролетела над Темзой?

Я напрягаюсь.

— Да, я... моя мать была большой любительницей истории.

Он сияет.

— Изумительно. Что ж, мисс Кимби, одна птичка напела мне... — он подмигивает, наклоняясь заговорщически. — Это была Ннека, — бормочет он с усмешкой. — Она упомянула, что вы довольно хорошая бегунья. И мне было интересно, не захотите ли вы помочь тренировать местный молодёжный легкоатлетический клуб, который церковь помогает организовать. Нам всегда пригодятся знающие спортсмены!

Большие, заметные групповые мероприятия. Да, это твёрдое нет.

— Мне так жаль, пастор. Я бы с удовольствием, просто у меня много работы.

Он кивает с улыбкой.

— Конечно. И не нужно извиняться. Но если освободитесь?

— Вы будете первым, кому я позвоню.

Он усмехается.

— Прекрасно.

Я делаю глубокий вдох, поднимая глаза на фасад паба. Но это не «Скарлет Хог». Вопреки тому, что я сказала Монике и Челле, у меня сейчас на самом деле нет смены.

Мой взгляд скользит по месту на стене, где когда-то буквы складывались в «The Crook and Shanks Pub» — грязные контуры — единственное, что осталось после того, как они, видимо, закрылись месяц назад. Я опускаю взгляд ниже, пока не замечаю своё собственное отражение в стекле парадной двери — мои теперь тёмно-крашеные волосы убраны назад в высокий хвост.

Ещё одна новизна в моей жизни. Ещё один способ дистанцироваться от прошлого. И от него.

— Ах, вы меня опередили!

Я поворачиваюсь и улыбаюсь, когда Камилла, риэлтор, с которой я переписывалась всю неделю, бодро подбегает на каблуках.

— Приятно наконец познакомиться, Гарриет.

— И мне! — Я моргаю, усмехаясь от удивления. — Я... вау.

Она приподнимает бровь.

— Всё в порядке?

Я качаю головой.

— Да, нет, извините. Просто меня уже динамили трое других агентов за последние несколько недель.

Она вздыхает.

— Мужчины, да?

Я киваю, и она закатывает глаза.

— Это потому, что это, блядь, мужской клуб, милая. Они видят ваше письмо с интересом к покупке или аренде помещения для открытия паба. Но затем они видят имя «Гарриет». И я обещаю вам, всё, о чём они думают, — что вы какая-то скучающая жена трейдера хедж-фонда или что-то в этом роде, ищущая возможность открыть тот самый обречённый на провал бар, который вы всегда хотели открыть.

Мои брови хмурятся.

— Вы правда так думаете?

— О, Гарриет, я знаю это. Вспомните мои электронные письма на этой неделе. Как они подписываются?

Я хмурюсь.

— «С уважением»?

— «С уважением, Кэм», — усмехается она с торжеством. — Не Камилла, а Кэм. Как я и сказала, это,