Сердце в оковах - Кэтрин Болфинч

Мы остановились около небольшого дома – Моретти никогда не бежали за роскошью и дешевыми понтами. Зато они искусно убивали. Я знала это, потому что Вито показывал мне то, что их люди сделали с охраной Скальфаро. После этого Вито заключил с ними перемирие и старался не ссориться.

Мужчина провел меня в небольшую комнату на втором этаже, помог сесть на кровать, следом за ним вошла девушка. В памяти всколыхнулся образ – она разговаривала с Адамом на приеме Вито. Что ж, может быть, они все же не убьют меня сегодня.

– Болит что-нибудь? – поинтересовалась она. Я отрицательно качнула головой, уставившись на Энзо. Девушка проследила за моим взглядом. – Свали, братец, ты ее смущаешь. – Мужчина ничего не ответил, но сделал так, как она просила. – Тебе придется раздеться, – это был не вопрос. Я подчинилась. Одним человеком больше, одним меньше, какая разница. Кажется, весь Палермо уже видел меня голой.

Я действовала на автомате, безучастно глядела на то, как она осматривала меня, хмурилась, прикасалась к лицу, поднимала руки.

– Прогноз неутешительный или меня облапает вторая половина города? – спросила я, когда девушка отстранилась. Она изогнула бордовые губы в усмешке.

– Заговорила, – подытожила она. – Это хорошо. Я Анита Моретти. Тебе нужно в душ и хорошо отоспаться. – Будто это возможно. – Справишься сама? – Я кивнула. Чужое присутствие рядом уже откровенно начинало раздражать, как и собственное бессилие.

Анита кивнула и скрылась за дверью. Я с трудом поднялась и направилась в ванную.

Горячий душ мне не помог. Как только веки опускались, перед глазами появлялась картинка, как в грудь Адама входит пуля, а сам он заваливается назад. Как только перед глазами появлялась темнота, по телу проходилась волна дрожи, все казалось, когда глаза откроются, я снова окажусь в том помещении, а жирный козел лежит на мне. Что, если Энзо Моретти – плод моего воображения? Что, если психика создала его образ, чтобы защитить меня? Что, если я до сих пор лежу на полу, а меня насилуют?

Воздуха стало катастрофически не хватать, я открыла глаза, цепляясь за холодную плитку. Кислород застревал на полпути к легким, сердце стучало в груди, и я не могла успокоиться. Слезы застыли в уголках глаз, размывая изображение.

Черт возьми.

Все это правда произошло со мной. Адам правда в больнице. А я действительно снова находилась в Палермо.

Я нашла гель для душа и намылила каждую часть тела, пытаясь смыть чужие прикосновения и кровь. Я вылила всю баночку. Кожа даже скрипела от чистоты, а волосы стали жесткими, как солома. Только тогда я почувствовала себя более-менее чистой.

Я резко выключила воду, непривычная тишина опустилась на комнатку, сдавила голову металлическим обручем, заставив покачнуться и ухватиться за дверцу душевой кабины. Спустя пару секунд головокружение уменьшилось, я накинула на себя полотенце и вернулась в комнату, обессиленно рухнув на кровать. Сил бороться не осталось. Темнота накрыла пуховым одеялом, я провалилась в тревожный сон.

Мне снилось, что я стояла на коленях, а мерзкий член одного солдата все же оказался у меня во рту. Я плакала, задыхаясь от слез и захлебываясь слюнями, Адам смотрел на все это, и в его глазах зажигалась такая острая боль, что меня грызло отчаяние, от которого нельзя избавиться или отмыться. А потом пуля настигла его. Кто-то выстрелил, попав прямо между глаз. И я закричала.

Холодный пот струился по спине, волосы прилипли ко лбу. Я подскочила в кровати. Дыхание сбивалось, я огляделась по сторонам и только после этого заметила внимательный взгляд мужчины.

Это сон. Всего лишь сон.

Энзо Моретти сидел на краю кровати, держа мои руки в своих ладонях. Они казались по-отечески теплыми и успокаивающими.

– Это всего лишь сон, Марго. – Я кивнула.

– Почему ты ко мне так добр? – спросила я, без стеснения взглянув на него. Энзо был по-южному красив, борода не казалась вызывающей или неопрятной, наоборот, очень ему шла. Наверное, ему уже перевалило за тридцать. Энзо поджал губы, его лицо на миг приобрело теплые нотки, но он довольно быстро взял себя в руки.

– Потому что есть одна девушка, и если бы с ней произошло подобное, то я вышиб бы себе мозги, – признался Энзо, осторожно выпуская мои руки из своих и подтягивая одеяло на мне повыше. – А Адам самый благородный человек в нашем мире, которого я знаю.

– Я хочу к нему, – тихо проговорила я, глядя на Энзо с таким видом, что, наверное, со стороны смотрелось до безумия жалко и глупо. Но мне хотелось увидеть Адама. Пусть даже издалека. Хоть как.

– Только оденься, – улыбнулся он, указав на стопку одежды на тумбочке. Я кивнула и, когда он вышел, натянула на себя спортивный костюм дрожащими руками. Он оказался на несколько размеров больше и, скорее всего, принадлежал Аните Моретти.

Наступило утро. Только сейчас до меня дошло, что кошмары остались во вчерашнем дне. Я пережила очередной круг ада.

Какого черта я такая живучая? Когда случится тот самый последний момент? Когда лимит жизней будет исчерпан?

Плевать. Главное, чтобы этот день настал не сегодня.

Ноги дрожали, желудок урчал от голода, голова кружилась, но я все равно вышла из комнаты. Энзо ждал прямо около двери и подставил предплечье, за которое я сразу же ухватилась, навалившись на него почти всем телом.

– Если бы я знал раньше о вашей истории, то все сложилось бы по-другому в вашем браке с Вито. По всем правилам его можно было расторгнуть без ущерба для твоей репутации, – вдруг проговорил мужчина, помогая мне спуститься с крыльца, а затем сесть в машину.

– Если бы я знала раньше, то призналась бы Адаму в том, что за мной следят. – Я поджала губы. У всех ведь должны быть ошибки молодости? За некоторые просто приходилось дороже расплачиваться. – Сожаления о прошлом не помогут, синьор Моретти, пусть нам и хочется все изменить, это не в наших силах. Иначе я бы уже сделала это и кинулась под пулю, которая предназначалась моему мужу.

– Первому или второму? – с усмешкой спросил он.

– Желанному, – отозвалась я, и Энзо захлопнул дверь.

Спустя двадцать долгих минут мы добрались до больницы. Но то, что я увидела в коридоре, мне не понравилось. Вернее сказать, вызвало такой прилив злости, что слабость вмиг исчезла. Адреналин придал сил примерно так же, как это было, когда я опустила светильник на затылок Вито.

В коридоре стоял Лукас Санчес и, вероятно, его жена.

Рука соскользнула с предплечья Энзо, ладони сжались в кулаки, когда Лукас заметил меня.