Повелитель стали - Рейчел Шнайдер

– Не все ли равно? Она такая, какая есть, независимо от имени.

Экер опускается перед ним на корточки.

– А кто она для тебя? – спрашивает он тихо и настойчиво.

Экер мог бы, не моргнув глазом, убить его с гораздо большего расстояния, но от того, что он находится так близко к Мессеру с острым ножом в руках, мне становится не по себе.

Мессер опять встречается со мной взглядом и говорит:

– Мой друг.

Он сопровождал меня на протяжении всего этого пути. И даже раньше, когда навещал меня, залетая в мою хижину. Мы проводили вместе многие часы на крыше, просто… находясь рядом.

Только вдвоем. Быть может, ему было необходимо место, где он мог спрятаться от отца, место, где он мог отдохнуть от боли и насилия, но, возможно, он также понимал, что нужен мне, чтобы чувствовать себя менее одинокой.

Я делаю шаг в его сторону.

– Почему ты последовал за мной?

– Мы всегда говорили, что доберемся до земли вместе или не доберемся вовсе. – Мессер перестает шутить, и становится видна правда, которую мало кто мог разглядеть под его беззаботной маской. Он злится на меня за то, что я уплыла без него. – Ты уплыла одна.

Я качаю головой.

– Я была не одна.

– Я не доверял ему. – Говоря ему, он имеет в виду того, кто стоит между нами. – Кей рассказал, что он сделал на причале – как хорошо сражался, – и я понял, что должен найти тебя. Я решил, что оценю ситуацию и, когда удостоверюсь, что ты в безопасности, улечу обратно в Элэху, но затем разразился шторм, и я потратил все силы на то, чтобы вы выжили. И пришел к выводу, что уже не выдержу перелет обратно.

– То существо под водой, – говорит Экер, и в его глазах отражаются удивление и понимание. – Это был ты? – Мессер кивает.

Экер переводит взгляд на Бо, затем на Холлиса.

– Он превратился в гигантского кальмара и продолжал оставаться в этом обличье много часов в океане.

Мессеру нравится, что Экер впечатлен, и он корчит дурацкую рожу.

– Да, кстати, не стоит благодарности.

Экер не заглатывает наживку.

– Ты рассказал кому-нибудь о своих намерениях?

– Да, – отвечает Мессер. – Авроре… и Кею.

Экеру не нравится ответ.

– А он сказал тебе, почему она покинула Элэху?

По выражению раскаяния на лице Мессера и его быстрому взгляду на меня совершенно очевидно, каким будет ответ. Ему даже не надо озвучивать его.

– И ты все равно считаешь его другом? – спрашивает Экер. – Даже после того, как узнал, что он проделывал с ней?

– Он всегда об этом знал, – вмешиваюсь я. – Разве не так?

Мессер качает головой. Не в знак отрицания, а в знак разочарования.

– Кею это очень не нравилось, но он считал, что другого выхода нет.

Экер вертит нож на ладони – он всегда так делает, когда задумывается.

– Отговорки.

– Ты говоришь как человек, который никогда не ложился спать голодным.

Клинок на ладони Экера застывает, как и его взгляд.

– Не заливай мне, будто сын третьего по старшинству командира гвардии Рена когда-либо испытывал настоящий голод.

Мессер не пасует и смотрит на Экера, оскалив зубы.

– Ты не знаешь моего отца.

Экеру не нужно обращаться к Бо за подтверждением. Выражение жгучей боли на лице Мессера говорит само за себя. Его отец – очень плохой человек. Он мучил Мессера, так что тот не очень-то мог пользоваться теми благами, которые ему мог бы дать статус отца.

– Ты здесь для того, чтобы причинить Джови вред?

Мессер качает головой.

– Нет.

– Ты явился сюда, чтобы шпионить для Кея или его отца?

– Нет.

– Ты честен в своих намерениях?

– Да.

Экер смотрит на Бо, и та утвердительно кивает. Он приказывает стражнику в шлеме привести целителя. Затем смотрит на меня.

– Решение за тобой, – говорит он.

– Насчет чего?

– Насчет того, отправить его в темницу или освободить. – Он продолжает вертеть нож то на одном пальце, то на другом, затем на тыльной стороне ладони и снова на пальце. Это происходит так быстро, что я не могу с уверенностью сказать, мастерство это или магия. – Он твой друг, – продолжает он. – Он рисковал своей жизнью ради тебя, причем по собственной воле. При этом он может быть опасен, если мы оставим его здесь. Мы могли бы дать ему лодку, чтобы он вернулся в Элэху, но, учитывая его способность менять обличья, ничто не помешает ему вернуться.

Я перевожу взгляд с напряженного лица Экера на переменчивую ухмылку Бо, затем на Холлиса, который стоит с непроницаемым взглядом, что, насколько я могу понять, типично для него. И все они не сводят с меня глаз.

– А вы не могли бы… – Я с трудом заканчиваю вопрос, ненавидя себя за то, что он вообще возник: – Вы не могли бы заставить его дать клятву на крови, что он покинет Кенту и больше не вернется?

Выражение их лиц меняется, и они едва заметно переглядываются.

Бо отвечает первой:

– Клятвы на крови ненадежны, особенно когда их дают под принуждением. Тот, кто дает такую клятву, должен быть свободен от мысли о нарушении своих законных прав, иначе в его согласии могут остаться пробелы. Их бывает нелегко обойти, но это все-таки возможно.

– Я мог бы, – говорит Экер, глядя мне в глаза и сообщая суровую правду, – изгнать его таким образом, чтобы остаток жизни он провел в море. Или я мог бы заставить его поклясться мне в вечной преданности, чтобы спать спокойно, не беспокоясь о его предательстве, но какой ценой, если единственная его вина – это то, что он вызывает сомнения?

– Даже Рена и его людей не заставляли клясться на крови, когда их изгнали, – замечает Холлис.

Это объясняет слова Экера о недоверии к клятвам на крови. Если я выберу освобождение Мессера, то по сути поручусь за него, а я не знаю, могу ли это сделать. Мессер наклонил голову, упершись в грудь подбородком, но его глаза смотрят в мои сквозь спутанные волосы, падающие ему на лоб, словно взглядом он, насколько это в его силах, пытается меня утешить. Он понимает, в какое затруднительное положение я попала, и я не сомневаюсь, что он поймет, какой бы выбор я ни сделала.

– Я не могу отправить его в темницу, – говорю я, и мне тошно от дрожи в собственном голосе.

– Даже несмотря на то, что он знал о том, что с тобой делает Кей? – Во взгляде Экера нет осуждения, только мягкое