Повелитель стали - Рейчел Шнайдер

– Мне кажется… – Он колеблется, прежде чем продолжить: – Мне кажется, что в эти моменты твой разум наиболее свободен.

В последний раз я рисовала еще в Элэхе, это было после того, как я выплакалась и заснула. Я провела то утро в постели, просматривая дневники, которые я вела в форме набросков. Он знал это и скрыл это от меня.

– Почему ты мне не сказал?

– Я не знал, как ты это воспримешь, учитывая, через что ты прошла с Кеем. И подумал, что тебе будет лучше самой почувствовать это после пробуждения.

Я качаю головой.

– Почувствовать что?

Он пристально смотрит на меня.

– Тягу.

Меня словно пронзает молния осознания. Я мгновенно понимаю, что он имеет в виду. То притяжение, которое влекло меня к нему с тех пор, как я очнулась в спальне в доме Фии. Непреодолимое желание быть рядом с ним, касаться его. Это как натянутая между нами струна.

Я качаю головой. В ней роится слишком много мыслей, и у меня нет времени, чтобы разобраться в них, только не сейчас, когда меня тянет к Экеру, как мотылька к пламени.

– Мне надо подумать.

Это очевидное утверждение, но он понимает его скрытый смысл и делает шаг назад. Он садится на подлокотник кресла, и на его лице отражается разочарование, прежде чем ему удается его скрыть.

Он зовет одного из оруженосцев, стоящих снаружи.

– Проводи принцессу Джовиннию в ее шатер, – приказывает он твердо и спокойно.

Он осторожен и сдержан, как будто защищается от меня. Я не могу понять, то ли это из-за тяги, о которой он говорил, то ли из-за того, что я узнала его достаточно хорошо, чтобы видеть истинное лицо, скрытое за маской.

Когда я выхожу вслед за оруженосцем, Экер кивает мне.

– Спокойной ночи, Джови.

Глава 37

Я просыпаюсь от шума и суеты в лагере, и желудок требует еды. Я спрашиваю воина, стоящего перед моим шатром, из-за чего весь этот переполох, но в ответ получаю только пустой взгляд.

Первое мое побуждение – отыскать Экера. Эта мысль приходит в голову сразу, и еще до того, как я полностью ее осознаю, я ощущаю тягу к нему еще сильнее, чем прежде. Это влечение исходит откуда-то из груди. Я устремляю взгляд на юг, туда, куда меня влечет, и поворачиваю в противоположном направлении. Я не знаю, где сейчас находится Мессер… но было бы неплохо, если бы мой внутренний компас указал на него.

Я бреду по лагерю, пока не замечаю воинов с едой в руках и не следую за ними к полевой кухне. К ней стоит очередь, но я поначалу не решаюсь встать в нее. Меня встречают недружелюбными взглядами и поворачиваются ко мне спиной, но большую часть жизни я провела в самом отдаленном углу Элэхи. Обо мне шушукались и осмеивали меня за то, что я чужачка, и, черт возьми, я не позволю этой истории повториться. К тому же мне хочется есть.

Я становлюсь в очередь, несмотря на враждебные взгляды. Она длинная, но, похоже, движется быстро. Воин, стоящий впереди, оглядывается на меня через плечо, и у него делается такой вид, будто он оскорблен. Я полна решимости не обращать внимания на их взгляды и потому улыбаюсь ему, но он отворачивается, никак не ответив на мою улыбку.

Как грубо.

– Какое интересное зрелище, – говорит Бо, встав рядом. Если у воинов позади и есть претензии насчет того, что она вклинилась в очередь, то они их не высказывают.

– В каком смысле интересное?

Она улыбается, но ее взгляд не отрывается от лагеря.

– Я впервые вижу, как они нервничают в присутствии кого-то, помимо меня.

– Думаю, ты путаешь откровенное пренебрежение с простой нервозностью.

Она смеется, и воин, стоящий перед нами, оборачивается снова, и на этот раз вместо моей улыбки видит обезоруживающую улыбку Бо. Он ошеломлен, его щеки краснеют, и он поспешно отворачивается.

– Поверь мне, они блефуют.

Мы продвигаемся вперед вместе с очередью.

– И как же ты это различаешь? – небрежно спрашиваю я.

– Я вижу ауры, – отвечает она.

– Это… как различные цвета?

Она взмахивает рукой, и металлические петли на ее плечах звякают.

– Иногда это цвета, иногда вибрации. В анналах нет упоминаний о чем-то подобном, так что у этого дара нет названия. Я называю это просто аурами, потому что так другим проще понять.

Я киваю, будто понимаю, о чем идет речь, хотя это не так. Я просто не хочу ее отпугнуть.

Настает наша очередь получать пайки, и я с приятным удивлением вижу, что это свинина и медовое печенье. Рядом находится бочка с водой, и Бо наполняет из нее бурдюк и предлагает его мне. Мы находим бревно немного поодаль от центра лагеря, на которое можно сесть.

Несмотря на голод, я не могу съесть больше половины порции и откладываю остальную ее часть в сторону.

Бо толкает меня плечом.

– Спрашивай меня, о чем хочешь, – говорит она, чувствуя мое беспокойство. Или, полагаю, видя его.

Она производит впечатление человека, которому нечего скрывать. Либо потому, что она как открытая книга, учитывая то, что она видит всех остальных насквозь, либо потому, что она просто не воспринимает границ, как прочие люди.

– Вчера, – говорю я, хотя не уверена, что хочу это знать, – ты увидела что-то между Экером и мной…

В том, как она наклоняет голову, глядя на меня, чувствуется любопытство.

– Большинство взаимодействий между людьми, которые я наблюдаю, безобидны. Они происходят между друзьями, или знакомыми, или теми, кто встречается случайно. Но если один человек или оба испытывают сильные эмоции, их ауры могут вспыхнуть.

– Хочешь сказать, ты видела, как аура Экера… вспыхнула?

– Более того, – отвечает она с блеском в глазах, – я видела, как она слилась с твоей.

Из-за ее описания это кажется чем-то очень неприличным.

– Аура Экера всегда была приглушенной. Она состоит из ярких цветов без каких-либо примесей или изъянов, но впечатление всегда было такое, будто я смотрю на них сквозь матовое стекло, – объясняет она. – И это продолжалось до вчерашнего дня, когда я увидела между вами связь. Вы совершенно определенно предназначены друг другу судьбой.

– Я не знаю, что это значит.

– Что именно в Узах Сопряжения тебя беспокоит?

– Честно? Мне надоело, что я не могу влиять на собственную жизнь. – Я наконец-то могу высказать мысли вслух, рассказать о той горечи, которая давно разъедает меня изнутри.

– Но ты можешь на нее