Повелитель стали - Рейчел Шнайдер

Мы с Экером хихикаем. Он лежит на боку, опершись на локоть, и протягивает мне еду, завернутую в вощеную бумагу. Я сажусь, поджав под себя ноги, и разворачиваю…

И ахаю, увидев разрезанные ягоды и сыр.

– Я столько лет не ела клубники, – говорю я, взяв одну. Кисло-сладкий вкус поражает мои вкусовые рецепторы, и я съедаю кусочек сыра, чтобы смягчить его. – Где ты их взял?

Экер берет ягоду, кладет ее в рот и жует.

– Выменял их у одного воина. Его мать – элементаль, она обладает даром магии земли и присылает ему самые лучшие плоды.

– Ему повезло.

– И нам повезло, – отзывается он, беря еще.

Мы наслаждаемся едой и по очереди пьем воду из бурдюка. Мой взгляд устремляется на горы, виднеющиеся вдали, и я удивляюсь тому, что, просто глядя на них, чувствую, насколько там холоднее, чем тут.

– Я никогда не держала в руках снег.

Он смотрит туда же, куда и я.

– Держала. В детстве. Мэйли находится сразу за этими горами.

Они кажутся такими далекими и близкими одновременно. Я закупориваю бурдюк пробкой и, подняв взгляд, вижу, что Экер пристально смотрит на меня, и его глаза темны, как расплавленная руда. Он явно делает это намеренно, продолжая наблюдать за мной с расстояния.

– Ты собираешься опять вдеть кольцо в нос? – спрашиваю я, чтобы разрядить обстановку.

Я не знаю, вежливо ли об этом спрашивать, но, похоже, мой вопрос не удивляет и не задевает его.

– А по-твоему, мне стоило бы это сделать?

Я пожимаю плечами, делая вид, что мне нет до этого дела.

Он улыбается, но глаза остаются холодными.

– Может быть, я это сделаю.

Я понимаю, что нам не стоит впустую тратить световой день, но все равно ложусь рядом с ним, и он без слов вытягивает руку, чтобы я могла использовать ее как подушку. Я поворачиваюсь на бок, чтобы смотреть на него. Он делает то же самое, повернувшись ко мне. Я кладу голову на его предплечье, а другая его рука лежит на моей талии. Так мы спали на лодке, но почему-то на суше это кажется чем-то более интимным. Возможно, это потому, что теперь мне известно об Узах Сопряжения.

А может быть, дело в том, что теперь вокруг достаточно пространства и нам больше нет нужды так тесно жаться друг к другу, и все же… мы это делаем.

Я дотрагиваюсь до того места, где под его рубашкой находится буква V.

– Этот знак есть у тебя, Холлиса и еще у трех человек?

В его глазах мелькает выражение, смысл которого я не могу понять, пыл, который никак не вяжется с нашим разговором.

– Ты хорошо считаешь, – говорит он, игриво ущипнув меня за бок.

Я сбрасываю его руку с талии, но вместо того, чтобы сопротивляться, он сжимает мои пальцы и переплетает их со своими, положив наши руки между нами. Не сомневаюсь, что в этом и заключался его план.

Мы замолкаем, позволяя жужжанию пчел и благоуханию цветов создать вокруг нас что-то вроде кокона, только для нас двоих. Столь многое еще остается невысказанным, но сейчас это не кажется важным. Я не могу вспомнить, когда в последний раз чувствовала себя такой умиротворенной. Тихий голос пытается прорваться сквозь эту туманную пелену, чтобы напомнить обо всем, что он скрывал от меня, но я гоню его прочь.

Только почувствовав, как Экер запустил пальцы в мои волосы, я осознаю, что задремала.

– Ты что, издеваешься? Вставай! – рявкает Холлис, и на его лице написано такое раздражение, что мне начинает казаться, будто он никогда в жизни не испытывал радости… вообще никогда.

– О боги, – ворчит Экер, сонно глядя на друга. – Всего полдня верхом на одной лошади, и ты уже устал.

– Если бы вы двое не спали, то заметили бы перемену погоды.

Будто по команде, небо обрушивается на нас. Дождь льет как из ведра несмотря на то, что солнце ярко светит в окружении белых облаков, и мы вскакиваем, чтобы укрыться под деревьями в долине. Холлис пускается бежать в противоположном направлении, чтобы помочь Бо привести лощадей.

Но наша попытка укрыться от дождя безуспешна, о чем свидетельствуют травинки и лепестки, прилипшие к волосам и коже Экера, и его мокрая рубашка, вмиг облепившая грудь. Он протягивает руку и, сняв лист с моей косы, показывает его мне, но я смотрю только на него. Он роняет лист на землю между нами. Я могу думать сейчас только об одном – о том, какова на вкус вода, стекающая с его волос, когда она попадает на его мокрые губы и он их облизывает.

Он придвигается на шаг ближе и заставляет меня запрокинуть голову, чтобы посмотреть на него.

– Джови… – шепчет он, касаясь пальцами моей щеки.

Но стук копыт заставляет нас разойтись, когда Холлис и Бо подъезжают ближе, еще более промокшие, чем мы, и притом злые. Оба.

– Непохоже, что это ненастье скоро прекратится, – говорит Экер, переводя взгляд с меня на них. – Давайте разобьем здесь лагерь. А утром выступим пораньше.

Совершенно очевидно, что Холлис недоволен таким поворотом событий, но ему хватает ума не говорить об этом, особенно после замечания Экера о том, что он устал.

Бо спешивается и выжимает промокшие волосы.

– Холлису все равно было нужно принять душ. – Клянусь, я почти слышу, как Холлис раздраженно скрежещет зубами.

Глава 39

– Я знал, что ты поедешь в обход, – говорит Холлис, повернувшись к Экеру, – но разбивать лагерь из-за небольшого дождя?

Они сидят под навесом, который мы натянули между деревьями. Дождь барабанит по брезенту, заглушая потрескивание небольшого костерка, бросающего вокруг оранжевые отблески. Экер сидит, прислонившись спиной к дереву, положив предплечье на колено и играя с кинжалом. С моим кинжалом, судя по темному лезвию, не отражающему свет. Я машинально проверяю пояс, но затем вспоминаю, что засунула кинжал под подстилку.

Я смотрю на укрытие, которое мы с Бо устроили, и вижу две фигуры, спящие друг напротив друга. Бо справа, я слева. Я смотрю, как моя грудь мерно поднимается и опускается.

– Ее мир перевернулся с ног на голову, – говорит Экер, так что мое внимание переносится на их с Холлисом разговор. Он смотрит на друга, а я стараюсь держаться в тени, вне круга, освещаемого костром. – Ей нужно адаптироваться.

Должно быть, я сплю и вижу сон. Только это может объяснить, как я оказалась в двух местах одновременно.

– Ты тратишь время, которого у нас нет, – отвечает Холлис.

– Война есть