Повелитель стали - Рейчел Шнайдер

Не обращая на них внимания, Мессер еще раз слегка встряхивает меня, прежде чем отпустить.

– Окажи мне услугу, лады? – спрашивает он, и в его глазах светится веселое лукавство.

– Да, конечно, – выдавливаю я.

Он снимает рубашку и отдает ее мне.

– Сохрани их для меня. Не хочу, чтобы их испортил запах гниющей плоти, когда я отправлюсь навстречу смерти. – Он не дает мне возможности ответить, расстегивает штаны и сбрасывает их. Я отвожу глаза, покраснев от смущения. И скорее чувствую, чем вижу, как он кладет штаны поверх рубашки.

Стараясь не опускать взгляд ниже его груди, я сердито смотрю на него.

– Не смешно. – Ни раздевание, ни шутка о его возможной смерти.

– Напротив, – говорит Бо, улыбаясь от уха до уха. – Лично я нахожу его довольно забавным.

От ее комплимента он расплывается в довольной улыбке и подмигивает за мгновение до того, как у него вдруг вырастают крылья и он принимает такой знакомый мне облик – облик Блю. Он взмывает в небо, оставив за собой шлейф из черных перьев.

Ближайший воин в ужасе что-то неразборчиво кричит, явно про эюна, и я не могу сдержать улыбки при мысли о том, что все они так глупо всего боятся, хотя и считаются грозными воинами.

Мы с Бо переглядываемся, понимающе улыбаясь друг другу.

Глава 38

Моя нервозность испаряется, как только я вижу непринужденную улыбку Экера. Он поглаживает шею кобылы, которую держит под уздцы, и его глаза блестят, когда я подхожу ближе.

Сегодня он выглядит умиротворенным. Это напоминает мне о нашем путешествии на лодке. Все было проще, когда мы были вдвоем. Но даже после этого я все еще не доверяю ему, ведь он постоянно держит меня в неведении.

– А где остальные лошади? – спрашивает Бо, глядя на двух лошадей, стоящих перед нами.

Экер протягивает руку, чтобы помочь мне сесть на лошадь.

– Батальону нужно как можно больше сил, чтобы свернуть лагерь.

Она прищуривается, глядя на брата.

– Мы с Холлисом слишком тяжелые, чтобы нас могла выдержать одна лошадь. Так что ничего не попишешь, Бо, – продолжает он. – Не я устанавливаю правила.

Стиснув зубы, она чуть ли не подбегает к Холлису, который ухмыляется, как настоящий дьявол.

– Да неужели! – говорит она, отмахнувшись от протянутой Холлисом руки. – Именно ты, сын монарха, и устанавливаешь их.

Я слишком хорошо знаю, каково ей сейчас, знаю, как раздражает, когда тебе приходится подчиняться приказам сыновей суверенов.

После того как она устроилась на лошади, Холлис, севший за нею, подается вперед, так что его губы почти касаются ее уха, и бормочет:

– Обещаю, я не кусаюсь.

– В самом деле? – Она ощетинивается, саданув его локтем в ребра. – А вот я могла бы тебя укусить.

Он морщится, хотя и продолжает улыбаться, потирая ушибленное место.

– Это будут долгие три дня.

Я осмеливаюсь бросить взгляд на Экера через плечо, и он смотрит мне в глаза. Когда он так близко, гнев, который копился во мне по отношению к нему, угасает. Я очарована его красотой, от линии бровей до полных губ.

Мне это совсем не нравится – особенно его запах, запах свежего воздуха и леса с едва ощутимой примесью каких-то сладких ноток.

– Ты готова? – спрашивает он, оценивающе глядя на меня.

Готова ли я? Трудно думать о чем-либо, кроме того, что следующие три дня мне придется провести на этой лошади вместе с ним, и при этой мысли внутри нарастает волнение. Остается надеяться, что то, что ждет меня впереди, окажется лучше того, что осталось позади.

– Думаю, да.

Он улыбается, блеснув зубами.

– Вот и хорошо. Каждая принцесса должна уметь ездить верхом. – Он берет мою руку и вкладывает в нее поводья, на мгновение сжав запястье, прежде чем отпустить его. Это небольшой знак ободрения, но в нем есть налет чувственности – он ощущается в медленном скольжении его пальцев по моей коже.

А может, все это мне только кажется.

– Покажи, чему ты научилась, – предлагает он.

Я качаю головой.

– Не могу.

– Когда мы уезжали от целительницы, ты внимательно следила за мной. Всякий раз, когда я натягивал или отпускал поводья, ты замечала это. Я следил за тобой. Ты справишься.

Я смотрю на кожаные ремни в руках, не зная, что делать.

– Я просто смотрела на твои руки. – Правда слетает с губ еще до того, как я успеваю ее осознать.

Он подается в сторону, чтобы лучше видеть мое лицо.

– Ты что?

Я чувствую, как щеки заливает румянец, и пожимаю плечами.

– У тебя красивые руки.

Его улыбка становится шире, а потом превращается в дерзкую ухмылку, и я закатываю глаза, понимая, что начала то, чему не будет конца.

Бо тихо говорит, но ветер доносит до меня ее слова:

– Это будет очень, очень долгий путь.

Экеру хватает такта, чтобы не развивать эту тему – пока, – и он дает мне основные инструкции о том, как управлять лошадью, когда натягивать поводья, а когда отпускать и как это делать.

Лагерь уменьшился примерно в четыре раза по сравнению с тем, каким был в день нашего прибытия. На широкой, грязной и вытоптанной площадке стоит всего несколько палаток. Экер машет на прощанье оставшимся воинам. Мы спускаемся по склону холма и поднимаемся на вершину следующего, где Экер велит мне натянуть поводья, чтобы остановиться.

Холлис тихо присвистывает.

Под нами насколько хватает глаз тянутся деревья, лишенные листьев и белые, как кость. Лесная подстилка смотрится как снег, хотя на самом деле это белый пепел. Словно бледное родимое пятно на земле, резко контрастирующее с обычными красками деревьев и травы. Лес, когда-то Темный, теперь стал Светлым.

– Это сделала ты, – тихо говорит Экер, словно обращаясь к самому себе.

Масштабность содеянного поражает меня, будто физический удар. Я глубже устраиваюсь в седле, опираясь на грудь Экера, и начинаю осознавать свою силу, которая уже несколько дней покалывает на кончиках пальцев.

Не говоря больше ни слова, мы поворачиваем в другую сторону. Оставив врагов за спиной, мы пускаемся в легкий галоп, скача по лугам, чего не могли делать в лесистой долине Руазона. Экер держит мои руки в своих, помогая управлять лошадью. Когда мы отъезжаем от границы, я напоминаю себе, что Мессер встретится с нами во дворце через две недели, что он сможет выжить.

Большую часть дня мы скачем быстро, пока трава не сменяется скалистым ущельем, усеянным валунами, и нам не приходится сбавить темп. Бо с Холлисом вынуждены ехать за нами след в