Повелитель стали - Рейчел Шнайдер

– Я видела, что с Мессером делал его отец, – говорю я, не встречаясь взглядом с другом. – Я видела его синяки, но не пыталась этому помешать.

Видя решимость в моих глазах, Экер открывает фонарь, висящий на столбе, и подносит к пламени лезвие ножа. Он сделан из того же темного камня, что и мой кинжал. И подходит к Мессеру.

– Ты знаешь что-нибудь об огненном камне?

Мессер слабо качает головой.

– Его добывают глубоко под землей, где текут реки жидкого огня. Его используют, чтобы создать единственное оружие, оставляющее шрамы, которые невозможно устранить. Это единственная субстанция, способная уничтожить дар Наследника, вырезать его из плоти, – продолжает Экер, достав клинок из огня.

Некогда темный камень имеет теперь неестественный жемчужно-белый оттенок. Экер прижимает раскаленное острие к груди Мессера, так что на коже вздувается ожог. Мессер кричит, удивленно вытаращив глаза.

Экер хватает Мессера за грязные волосы и запрокидывает его голову назад.

– Скажи мне, здесь ли гнездится твоя магическая сила.

Мессер рычит сквозь стиснутые зубы. Я выкрикиваю имя Экера, но Холлис не подпускает меня к нему, обвив рукой талию.

– Последний шанс, – угрожает Экер.

Мессер мотает головой, и с его губ слетает слюна.

– Ее там нет.

Экер вонзает клинок глубже, рассекая плоть. Из раны брызжет кровь, когда он вытаскивает нож, чтобы тут же вонзить его вновь, отчего Мессер снова напрягается, а затем расслабляется, когда Экер убирает клинок насовсем.

Я вижу на груди Мессера букву V, такую же, как и у Экера.

– Кроме меня, эту метку носят только четыре человека, – объясняет он. – Она печально известна среди наших врагов и считается желанным трофеем для тех, кто охотится на нас. Если тебя поймают с этой меткой за пределами территории Кенты, то станут пытать, чтобы узнать информацию, которой у тебя нет, прежде чем убить. И первым, кто сделает это, будет Рен.

Я вырываюсь из хватки Холлиса.

– Ты мог предупредить его.

Экер вытирает клинок тряпкой, лежащей на столе в дальнем углу.

– У него не было выбора.

В шатер возвращается страж, доложившись, прежде чем войти. Сразу за ним заходит женщина-воин с короткими волосами. Она не обращает ни малейшего внимания на напряжение, царящее в шатре, а сразу направляется к Мессеру. Осмотрев его рану и оценив его общее состояние, она опускается на колени, кладет одну ладонь ему на грудь, а другую на спину и велит сделать глубокий вдох.

Сдавленный стон, вырвавшийся из груди Мессера, сменяется вздохом облегчения. Темные тени под его глазами исчезают. Его дыхание приходит в норму, и он снова может стоять на коленях прямо, не задыхаясь. Шрам в форме буквы V никуда не девается, но рана затягивается, отчего он еще отчетливее выделяется на фоне в остальном безупречной кожи.

Экер благодарит Бо за службу и желает ей спокойной ночи.

– Развяжи его, – требую я.

Получив утвердительный кивок от Бо, Экер использует тот же нож, которым пометил Мессера, чтобы разрезать путы на его руках.

Мессер встает, потирая запястья.

– Есть ли шанс, что мне дадут что-нибудь поесть? – спрашивает он, улыбаясь, как будто не оказался в рабстве и не лишился возможности когда-либо покинуть границы Кенты в обмен на свою жизнь. Его живот громко урчит, говоря о том, что он голоден.

Холлис улыбается, впервые после того, как я увидела его.

– Здесь полно полевых мышей, если тебе захочется превратиться в лису.

– Или в змею, – щебечет Бо.

Эта завуалированная аналогия не остается незамеченной.

– Мы подыщем тебе жилье получше и вдобавок накормим горячей едой, – говорит Экер, бросив многозначительный взгляд на Холлиса.

Судя по тому, как тот закатывает глаза, почти не пытаясь это скрыть, он от этого отнюдь не в восторге, но уходит, не возражая.

Мессер продолжает улыбаться, кивнув Экеру.

– Я признателен за твое великодушие.

Эти слова не производят на Экера ни малейшего впечатления. Он возвращает нож, сделанный из огненного камня, обратно в портупею.

– Я понимаю, что доверие – это слишком большая роскошь сейчас, но надеюсь, что со временем оно придет. – Выражение лица Экера становится серьезным. – И как бы то ни было, я хочу тебя поблагодарить. Ты защищал нас на лодке и на территории Руазона. Я не могу с уверенностью сказать, остались бы мы живы, если бы не ты.

С лица Мессера исчезают последние крупицы сарказма, и его улыбка становится более искренней. Это в его духе – легко забывать о случившемся и не таить обиду. Единственное исключение из этого правила – его отец.

Я кладу ладонь на его предплечье, чтобы отвлечь его. Он широко улыбается, и я не могу забыть тех мгновений, когда он исчез в Темном Лесу. Тогда мир был так близок к тому, чтобы потерять одного из лучших людей.

Он притягивает меня к себе и крепко обнимает. Как бы неожиданно и чудесно ни было то, что он нашел нашу лодку в океане, я рада знать, что он был со мной все это время. Но это ничто по сравнению с тем, что я вижу его настоящее лицо и извечную улыбку.

Положив подбородок ему на плечо, я ловлю на себе сердитый взгляд Экера, прежде чем он успевает это скрыть. Но Бо тоже успевает это заметить. Ее взгляд пытлив, когда она переводит его то на Экера, то на меня. А потом… замирает.

Экер замечает ее внезапный интерес и качает головой. Это предостережение, понимаю я. Ей требуется мгновение, чтобы ее лицо снова сделалось непроницаемым. Что-то подсказывает мне, что Бо нелегко вывести из равновесия, но сейчас она увидела то, что застало ее врасплох.

Она уходит, не произнеся более ни слова, и в моем сердце поселяется тревога.

Глава 36

Я смотрю на карту, вглядываясь в территории от востока до запада, затем скольжу взглядом ниже по просторам океана на юг, до тянущихся вдоль материка островов, пока не дохожу туда, где расположена Элэха – одинокий зеленый островок с обозначающим его деревом.

В шатер заходит Экер, и его поступь тяжела. Он отстегивает от груди ремень с ножами и кладет его на стол.

– Тебе надо поесть, – говорит он, сев в кресло напротив. Он начинает расшнуровывать ботинки, но, кажется, так устает от этого занятия, что, распустив узлы, бросает его и откидывается на спинку.

Разобравшись с Мессером, он отправился помогать командирам готовить воинов к тому, чтобы продвинуться вдоль теперь открывшегося участка границы. Я не понимаю, как ему удалось сделать так много после того, что происходило с