Повелитель стали - Рейчел Шнайдер

и я понимаю, что поставила нас всех в неловкое положение. Когда настало время покидать наш лагерь, я приняла опрометчивое решение ехать на одной лошади с Холлисом. Холлис и Бо заметно напряглись, ожидая реакции Экера, но он всего лишь поправил на своей кобыле недоуздок и помог Бо забраться на нее.

Теперь мне остается только откинуться на грудь Холлиса и попытаться расслабиться.

– Ты сама это выбрала, – раздраженно говорит тот.

Я делаю вид, будто не понимаю, что он имеет в виду.

– Выбрала что?

Я почти слышу, как он закатывает глаза.

– Ты отлично понимаешь, о чем я.

Это не самый разумный шаг с его стороны – настраивать меня против себя, когда я и так на грани срыва. Я решаю, что лучше всего будет хранить молчание. Разумеется, ради его безопасности. Отпечатки ладоней, выжженные на груди Экера, ясно дают понять, на что я способна, если вывести меня из себя.

Я до сих пор не могу понять, что именно с нами произошло, когда мы поцапались. После того как я подслушала их разговор, это каким-то образом обернулось против меня. Его подозрения, тот факт, что Бо внимательно следит за мной, – все это открывает мне ситуацию в новом свете. И хотя я понимаю, что в обвинении Экера – в том, что втайне я являюсь союзницей Рена, – есть доля правды, это не отменяет моей обиды.

Возможно, обида – не самое подходящее слово. Скорее это не обида, а разочарование. Так трудно было поверить, что он помолвлен с другой. Как наивно с моей стороны было не увидеть очевидного. Экер вполне мог манипулировать мной ради собственной выгоды – в этом нет ничего невероятного. Его клятва убить Кея была произнесена с полной убежденностью, хотя я не понимаю, что он может выиграть от этого убийства. В его словах не было ни грамма сомнений. Это произойдет независимо от того, хочу я этого или нет. Один раз Экер пощадил жизнь Кея ради меня и теперь ясно дал понять, что больше этого не сделает.

Оставшуюся часть дня мы едем в том же темпе. По мере того как солнце опускается к горизонту, жара спадает, а ветер время от времени приносит запах морской соли, что говорит о близости побережья. Мы подъезжаем к узкому ручью, и Холлис берет у меня поводья, чтобы мы благополучно его перешли. Он переплетает кожаные ремни между пальцами правой руки и управляет лошадью отточенными движениями. Меня это впечатляет, ведь я не могу делать этого даже обеими руками.

Мы наполовину пересекли ручей, когда Холлис шепчет мне на ухо:

– Как видишь, не только ты недовольна текущей рассадкой.

Я не решаюсь посмотреть, почему он так решил, потому что чувствую на себе взгляд Экера. Он обжигает меня, как солнце. Я не свожу глаз с того, как Холлис искусно правит лошадью, замечая также, как он сжимает ее бока ногами, помогая ей преодолеть страх.

Тяжелый взгляд Экера следит за нами, пока мы не оказываемся на другом берегу.

– Если бы взгляды могли убивать… – бормочет Холлис с ноткой веселья в голосе. – Если утром ты обнаружишь меня мертвым, то будешь знать, кто в этом виновен.

Я понимаю, что непроизвольно улыбаюсь.

– Тебе надо бояться не Экера. Я подумывала о том, чтобы убить тебя, куда чаще, чем он, я тебя уверяю.

Тело Холлиса за моей спиной напрягается.

– Извини, что?

– Тебе что-нибудь говорит имя Клыкастолапый?

– Клыкастолапый, – повторяет он, и в его тоне звучит узнавание. – Ты имеешь в виду ту историю, которой я пугал тебя, когда мы были детьми?

Я киваю, и его тело опять расслабляется.

– Экер говорил, что ты ничего не помнишь из жизни до Элэхи.

– Мне снилось кое-что из нее, но размыто. Это милое воспоминание о Клыкастолапом проявилось после того, как мне досталась особенно большая порция галлюциногенного средства, которое Экер давал мне, чтобы я смогла пережить пробуждение. – От этого воспоминания у меня сводит желудок.

– Наверное, это было…

– Ужасно, – заканчиваю я за него.

– Мне жаль, – говорит он, и в его голосе звучит неподдельная искренность. – Хочешь верь, хочешь нет, но у меня был опыт с этим снадобьем. Я тогда проснулся в чем мать родила на обеденном столе в доме бабушки, а ее домашнее варенье было размазано по моим неприличным местам.

Я ошеломлена его признанием. Не думала, что Холлис из тех, кто может что-то о себе разболтать, не говоря уже о том, чтобы признаться в чем-то настолько унизительном.

– Бедная твоя бабушка.

– Да ладно. – Он изображает обиду. – Не так уж плохо проснуться и увидеть это.

Это вызывает у меня смех, и я все еще улыбаюсь, когда встречаюсь взглядом с Экером. Выражение его лица застает меня врасплох, настолько, что смех застревает в горле. Я ожидала увидеть пустой взгляд, который он так старательно сохранял весь день, а не едва скрываемую улыбку в прищуренных глазах, прежде чем он отводит их.

– Он сказал, что ты слышала наш разговор. – Когда я ничего не отвечаю, Холлис продолжает: – Возможно, тогда я мог наговорить что-то, что выставило Экера в невыгодном свете.

Да, Холлис не давал ему поблажек, это точно.

– Ты не сказал ничего такого, о чем я не могла догадаться сама.

– У него есть недостаток – крайне опасный недостаток. Он готов, не раздумывая, рисковать жизнью и здоровьем, чтобы спасти тех, кого любит, спасти свой народ. – Холлис шевелится у меня за спиной, и я понимаю, что ему неловко вот так обсуждать друга, тем более с той, кому он не доверяет. – Для Экера существует только две категории людей: те, кому он предан, и все остальные. И поверь, ты никогда не захочешь оказаться во второй категории.

– И в какой же категории находится принцесса Страу?

– Думаю, ответ на этот вопрос зависит от тебя.

– Я не вижу большой разницы между тем, как Экер ухаживал за ней ради политической выгоды, и тем, что Кей проделывал со мной.

– Если ты не видишь разницы, то я не смогу убедить тебя в обратном. Ты можешь ненавидеть Экера сколько угодно, но для этого нет нужды выставлять его плохим парнем.

Неужели именно так это выглядит со стороны?

– А такое когда-нибудь происходило прежде? – спрашиваю я. – Чтобы те, кто связан Узами Сопряжения, в конечном итоге не оказались вместе?

– Ходили такие слухи, – отвечает Холлис.

– И что?

– В конце концов они уничтожили друг друга и всех, кто их окружал.

Что ж…

Глава 41

Грунтовая дорога,