Завет Влюбленных - Софья Хейдекраут

сорвиголова, стремится прямиком за грань, заигрывая со смертью. Она обязательно скажет. А пока всё её измученное существо терзает палящее солнце, обжигая нещадным жаром, испытывая на прочность всей мощью равновесия, бросая из стороны в сторону; и неистовая сила, заключённая в ней, требует, как голодный зверь, чтобы третий — Порядок, тот, кто способен обуздать бушующий хаос, вносить ясность и гармонию, — был всегда рядом. Оберегал её, направлял, словно маяк во тьме, словно якорь, удерживающий от падения в бездну.

Глава 19. Я не ровный срез, но я враг тесноты

— «Quis ut Deus», — прозвучало над её плечом, нарушая тишину старинного зала. — Это латынь. Означает «Кто подобен Богу». Но это не просто вопрос, это вызов, искусно завуалированный под вопрос. Ответ очевиден — никто. Никто не может сравниться с Богом, потому что он един и неповторим, — закончила она. Иветт, как встревоженная птица, обернулась на голос. Позади, скрестив руки на груди, стояла её одногруппница Анита, будто призрак, возникший из тени. — О, с каких это пор ты уверовала, прониклась религиозностью? — с усмешкой, в которой сквозило недоверие, спросила Иветт, пытаясь скрыть удивление. — Мой дед был священником, если ты не забыла, — с лёгкой улыбкой ответила Анита, не обращая внимания на сарказм. Она продолжала смотреть на высеченную на стене старинную надпись, точно пытаясь разгадать её тайну. — Я говорила, что не уверена в существовании чего-то свыше, что не верю в Бога… Но вдруг… кто знает, что ждёт нас за порогом? — Ты умеешь удивлять, Анита, — с лёгкой улыбкой признала Иветт, отдавая должное её многогранности. — А вдруг бог не един? — Ещё бы! — лучезарно ответила девушка, и в её глазах заискрились весёлые огоньки. — Пойдём, церемония скоро начнётся, не будем опаздывать, — она взяла Иветт под руку, увлекая за собой.

***Иветт, как пленница, механически перебирала ткань собственной юбки, чувствуя, как от волнения предательски потеют ладони. Вокруг стоял неразборчивый гул, какофония звуков, сливающихся воедино. С трудом сдерживая нарастающую тревогу, она подняла глаза и увидела Аниту: та сияла от счастья, одаривая всех лучезарной улыбкой, словно делясь своей радостью. В её руках красовался пышный букет и долгожданный диплом. Теперь её родители наконец счастливы — их единственная дочь стала врачом, да ещё и с отличием, оправдав все надежды. Внезапно в висках запульсировала боль, будто голову сжали тисками, а перед глазами зарябило, лишая возможности видеть. Испугавшись, Иветт резко поднялась и, поспешно извинившись, выбежала из зала, спасаясь от нахлынувшего ужаса. Жадно глотнув свежего воздуха, она, спотыкаясь, оперлась о шершавый ствол ближайшего дерева, чувствуя, как тело пробирает дрожь.

***— Вообрази себе что-нибудь умиротворяющее, — услышала она заботливый голос Аниты, возвращающий к реальности. Повинуясь совету, Иветт несколько раз моргнула, прогоняя наваждение. Боль в висках стихла, зрение прояснилось, и чёрные мушки перед глазами исчезли. — Допустим, пляж Сицилии, — начала она, будто рассказывая сказку, — белый, как мука, песочек, негромкий, умиротворяющий рокот прибоя, ласкающего берег. Ты так мирно прогуливаешься вдоль кромки набегающих волн и… Анита, не дослушав, насмешливо приоткрыла один глаз — Ой, до чего банально и романтично, — протянула она с иронией. Парень, сидевший напротив, задумчиво вздохнул и, почесав в затылке, ещё больше растрепал свою тёмную, как вороново крыло, шевелюру. Ребята расположились на поляне в Центральном парке, устроившись прямо на мягкой траве в медитативной позе: ноги скрещены по-турецки, руки на коленях, ладони обращены вверх, ловя солнечный свет. Анита легонько щёлкнула пальцами у носа Иветт — Эй! Ты вообще меня слушаешь? Или витаешь в облаках? Ив нахмурилась, выходя из задумчивости — Слушала. Пока ты не пустилась в затасканные пошлости, как заезженная пластинка. Тоже мне, психолог-самоучка… Начиталась, поди, рекламных брошюр, — съязвила она, пытаясь скрыть смущение. — Ах, вот как? Ну, тогда будь добра сама сообщить, какая именно ментальная картинка вызывает у тебя спокойствие и умиротворённость, — с вызовом предложила Анита, скрестив руки на груди. Иветт, чувствуя дискомфорт, неловко сняла онемевшие ладони с колен — от долгого сидения в неудобной позе ныли запястья — и слегка откинулась назад, опираясь о прохладную землю, глядя в небо. Холодный осенний ветер шелестел редкими сухими листьями, что ещё оставались в кронах; на бледном фоне неба они смотрелись почти элегантно, как на изящном рисунке тонким пером. — Какая картинка, спрашиваешь? — переспросила она, задумавшись. — А про то, как я убиваю демонов, тебе подойдёт? — с невинным видом предложила она. — Видеть, как после грамотно проведённого приёма валится поверженный тобой демон, — с мечтательной улыбкой продолжала она, — это, знаешь ли, очень умиротворяет и успокаивает. Хотя бывают случаи, когда из них брызжет во все стороны всякая гадость, и этого я, признаться, не люблю. Подтирать потом замучаешься, да и… — Хватит! — воскликнула Анита, испуганно вскакивая на ноги, будто её ошпарили кипятком. — Ты что, с ума сходишь? Какие демоны? Ты же нормальный человек! — Никаких картинок про убийства, — твёрдо, как приговор, заявил одногруппник. — Мы просто шутим, так ведь? Война, кровь, кишки на полу — это вещи отнюдь не умиротворяющие, а вызывающие отвращение. Разве у тебя нет других приятных воспоминаний, не связанных со смертью? — Оружие, — пожала плечами Иветт. — Обожаю оружие, ничего не могу с собой поделать, сил нет, как люблю. — Так. Боюсь, у нас тут клинический случай извращённой философии бытия, требующий профессионального вмешательства, — серьёзно заключила Анита, глядя на Иветт с беспокойством. — Что? — нахмурилась Иветт. — Никакой это не клинический случай… Это… — она запнулась, осеклась на полуслове, отведя взгляд к тихому озеру, чья гладь серебрилась под солнцем. Там, на вымощенной гравием дорожке, стоял мужчина и пристально смотрел на неё, точно видел насквозь. Иветт могла поклясться, что знает его, что где-то уже встречала этот пронзительный взгляд, проникающий в самую душу. — Эй, ты! Убийца демонов, а ну-ка вернись в реальность, — насмешливый голос Аниты вырвал её из оцепенения. Иветт зажмурилась, жадно вдыхая горячий воздух, пытаясь сосредоточиться. Слова Аниты постепенно переставали доходить до сознания, теперь в ушах звенело, и это нестерпимо раздражало, заставляя сжимать кулаки. — Ты меня вообще слышишь? — донёсся сквозь вату обеспокоенный голос, но он отнюдь не принадлежал Аните. — Я вообще с кем разговариваю? Господи, что за девчонка, — прозвучал незнакомый голос издалека. Иветт лежала на кровати, неподвижная и безучастная. Растрёпанные волосы разметались по подушкам, взгляд был пустым, отражая лишь всепоглощающую тьму. Она медленно повернула голову и увидела рядом знакомое лицо. — Мама? — тихо прошептала она, не веря глазам. — Ага, мама… — сухо, с раздражением ответила женщина, не глядя на неё. — Ты вчера что, пила? Я же тебе тысячу раз говорила, чтобы ты даже не