Связанные временем - Сара Сэмюэлс

Я заорал от отчаяния так сильно, что запершило в горле.

— Как, по-твоему, я должен заполучить кинжал Бальтазара?! Я буду полным идиотом, если вообще попытаюсь это сделать! Я не уверен, что на этот раз выберусь оттуда живым!

Я с силой ударил обоими кулаками по столу.

Малик сделал успокаивающий жест ладонями.

— Терпение. Мы имеем дело с силами, которые намного могущественнее, чем ты можешь себе представить. А теперь ты должен принести мне кинжал Бальтазара.

По позвоночнику пробежал холодок.

— И как, по-твоему, я должен это сделать?

— Узнай, где он его хранит, и забери. — Малик пожал плечами и снова натянул капюшон на голову. Он подался вперёд, словно собираясь встать.

Я метнул руку через стол и схватил его за запястье.

— Подожди! Ты знал, что Эмили — дочь Бальтазара?

На лицо Малика легло выражение, полное мрачных тайн.

Я удивлённо моргнул.

— Ты знал! Это ты вырвал страницу из дневника!

Малик не стал ни подтверждать, ни отрицать моё обвинение.

— Лучше, чтобы она не знала. И ты позаботишься о том, чтобы так всё и осталось. Ей больше не нужны ни боль, ни потрясения. Как и Оливии.

Я откинул голову назад.

— Но Бальтазар уже строит планы, как воссоединиться с дочерью. Он был вне себя от счастья, когда узнал, что Алина родила ему ребёнка.

— Эмили ничего не узнает, — сказал Малик. — И ты будешь держать рот на замке. Бальтазар ещё даже не представляет, что его ждёт.

— Откуда ты можешь быть так уверен? Она и без того меня презирает. Ты убедил меня согласиться на твой план, обещая, что всё будет хорошо. А теперь происходит полный пиздец! — Я махнул рукой в его сторону. — Бальтазар узнает, кто я такой, и уничтожит меня раньше, чем я успею хоть что-нибудь объяснить Эмили!

Малик поднялся со стула, нависнув надо мной.

— Не переживай. Бальтазар тебя не убьёт. Я твой союзник, я на твоей стороне и буду тебя защищать. А теперь слушай меня очень внимательно. Джованни мёртв. Я только что узнал. Солнечный кинжал находится у Рауля Косты, и он будет на своём ежегодном балу-маскараде. Скажи Бальтазару, чтобы отправлялся на маскарад, и всё будет хорошо. Дальше я обо всём позабочусь. Поверь мне — всё получится.

Я шумно выдохнул.

— Ладно, раз ты так говоришь. Я пойду…

— Ты хороший человек, Марселиус. Даже самые тёмные чудовища способны измениться благодаря любви женщины. Ты прекрасно справился, и, когда Эмили и Оливия узнают правду, они будут тобой гордиться. Тебе осталось только принести мне кинжал Бальтазара, и тогда ты сможешь вернуться к жене.

Я поднялся на ноги.

— Не знаю, примет ли она меня обратно после всего, что я натворил. Я ужасный человек, чудовище. Эмили всегда будет меня ненавидеть.

Малик замер, его дыхание стало поверхностным, а глаза расширились.

— Ты должен кое-что знать… Эмили носит не просто твоего ребёнка, но и твоё наследие. Она найдёт в себе силы простить тебя, чего бы ей это ни стоило. Клянусь, — произнёс он с мрачной решимостью. — Обещаю, я всё им объясню. Принеси мне кинжал Бальтазара и, когда он будет у тебя, встретимся в моём доме.

Он пододвинул ко мне сложенный лист бумаги.

А затем, словно призрак, исчез, оставив меня одного.

Ошеломлённый, я снова рухнул на стул.

ОЛИВИЯ

ГЛАВА 18

С тех пор как мы вернулись из дома Винченцо Зампы, Малик держался со мной настолько холодно, что от него буквально веяло морозом. Я всё ещё пыталась справиться со своей злостью на него за то, что он выпустил наружу свою тьму и направил её против меня. Мысли неслись с бешеной скоростью, пока я придумывала, как ему отплатить, но понимала, что это ничего не решит.

Несмотря на кипевшую во мне злость на Малика, порой я могла думать только о муже. Внутри бушевала такая какофония чувств, что игнорировать её было невозможно — любовь и ненависть, преданность и предательство сталкивались в головокружительном вихре противоречивых мыслей.

Когда сегодня днём Малик вернулся после своих загадочных «монструозных дел», я поспешила прочь из гостиной, не желая его видеть.

Он своим раздражающим способом возник прямо передо мной.

— Оливия. — Он взял меня за подбородок и приподнял моё лицо.

Я стиснула зубы, отказываясь говорить.

— Я понимаю, что ты на меня злишься. Прости, что позволил своей тёмной стороне вырваться наружу.

Его гипнотический изумрудный взгляд мерцал, пробиваясь сквозь мою защиту.

— Неважно, хотел ты этого или нет. Факт остаётся фактом — ты это сделал. Я больше не чувствую себя рядом с тобой в безопасности, — сказала я.

Малик мучительно вздохнул.

— Это больше никогда не повторится. Мы должны быть союзниками. Сегодняшняя ночь очень важна.

— Как я могу быть твоим союзником, если не доверяю тебе? — Я попыталась вырваться из его железной хватки, но безуспешно.

Он отпустил меня и провёл по моей щеке боковой стороной пальца.

— Я сказал, что больше никогда этого не сделаю, и говорил серьёзно. — Его взгляд пронзил меня. — Ты должна мне доверять. А теперь идём, нам нужно поговорить.

Могла ли я ему доверять? Похоже, выбора у меня не было.

Я взяла его за руку и позволила повести меня в гостиную.

Мы устроились на противоположных концах обитого шёлком дивана.

Обстановка этой комнаты совершенно не соответствовала чудовищу, которое здесь жило. Повсюду стены и столики украшали изысканные картины. На столиках и книжных полках стояли расписанные вручную вазы и веера. Даже безмятежная статуя Будды покоилась в углу на подставке. Комната была настоящим произведением искусства.

Я примостилась на своём краю дивана, едва дыша, и стала ждать, когда он заговорит.

— Сегодняшний бал — событие регионального масштаба. Туда съедутся люди отовсюду. Ради него приезжают из окрестных городов и даже из самого Рима. — Его лицо ничего не выражало — ни доброты, ни тепла, ни отвращения.

— Хорошо, — сказала я, кивнув, чтобы он продолжал.

— Твоя мать познакомилась с Бальтазаром именно на этом балу, — ровно произнёс он. — Это сборище — разврат в самом низменном его проявлении.

Я нахмурилась.

— И от тебя, Оливия, будут ожидать участия. — Он указал на меня пальцем.

Я покачала головой.

— Меня интересует только Роман. Ничто не заставит меня отвлечься от поисков мужа.

— Ах, но ты ошибаешься, любовь моя. — Его взгляд стал серьёзным. — Там настолько накалённая атмосфера, что тебя захлестнут желания.

— Я взрослая женщина, — сказала я. — Я умею контролировать свои порывы.

Малик ухмыльнулся.

— Ах, понятно. Значит, ты у