Связанные временем - Сара Сэмюэлс

— Малик, ты делаешь мне больно. Я знаю, ты не хочешь этого. Это тьма внутри тебя управляет тобой. Пожалуйста, перестань причинять мне боль, — сказала я, пытаясь достучаться до человека внутри чудовища. — Между нами есть эта необъяснимая связь.

Дышать становилось всё труднее.

Глаза Малика превратились в бездонную чернильную тьму, а сам он словно оказался за миллионы километров от меня. Его рука сжала мою шею, будто железные тиски, выдавливая из меня жизнь хваткой, которая, казалось, уже никогда не разожмётся.

— Малик, прекрати, — прохрипела я. — Это не ты. Это чудовище внутри тебя управляет тобой. Я знаю, ты чувствуешь меня и мою боль.

Буря в его взгляде начала рассеиваться, и он посмотрел на меня так, словно наконец вспомнил, кто я.

— Оливия?

Его пальцы на моей шее ослабли.

— Да. Это я. Оливия.

Малик нахмурился и отпустил меня, а затем повернулся к Винченцо. Его безумный, лихорадочный взгляд заметался вокруг, глаза широко распахнулись от истерии и помешательства.

Что происходит с Маликом?

— Ты! — взревел Малик с непостижимой яростью и набросился на Винченцо, словно дикая пантера, выпрыгнувшая из теней, повалив его на землю. Сомкнув обе руки на его горле, он придавил мужчину всем своим весом и сжал пальцы.

Винченцо издал жуткий удушливый хрип, прежде чем Малик немного ослабил хватку.

— Как мне найти Косту?

Винченцо закашлялся, потирая шею.

— Он устраивает свой ежегодный бал-маскарад, милорд. Вы найдёте его там. Скорее всего, клинок будет при нём.

Малик наклонился так низко, что между их лицами осталось всего несколько сантиметров. Он схватил Винченцо за челюсть, впиваясь ногтями в кожу.

— Если ты хоть кому-нибудь расскажешь об этом происшествии, следующего дня не увидишь.

Винченцо попытался отвернуться от Малика, но безуспешно.

— Я никому ничего не скажу, — прохрипел он.

— Хорошо, — произнёс Малик, встряхнув его за челюсть.

В следующее мгновение он уже оказался рядом со мной и повёл меня к карете.

Я судорожно вдохнула. Способность Малика мгновенно перемещаться в пространстве выбивала меня из колеи.

Я забралась на сиденье кареты рядом с Маликом и погрузилась в напряжённое молчание. Я злилась на него за то, что он едва не потерял контроль и не убил меня. Какую бы связь я ни чувствовала с ним раньше, теперь меня от него воротило. В конечном счёте он был тьмой и мог убить меня, даже не задумавшись.

Он цокнул языком, подгоняя лошадей, и мы тронулись в путь.

Я подождала, пока гнев немного утихнет и мы отъедем достаточно далеко от дома Винченцо, прежде чем заговорить.

— Кто такой этот Рауль Коста? — Мне всё ещё было трудно осмыслить смерть Джованни, исчезновение солнечного кинжала и то, что Малик едва не задушил меня. Единственное, что помогало мне держаться и не наброситься на Малика в ярости, — мой прекрасный муж находился где-то неподалёку, и скоро я его увижу.

Я поймала взгляд Малика, и его лицо исказила буря опасных эмоций.

— Он не из тех, с кем стоит связываться. Он Охотник за временем. Именно его общество годами держало меня в плену.

Он хлестнул поводьями, пуская лошадей рысью.

— Как такое возможно? Тебя ничто не может ранить, ослабить или убить. Только клинки, которые мы ищем, способны на это, но… — Я вцепилась в сиденье, когда карету тряхнуло на ухабе.

— Ты ещё многого не знаешь, Оливия. — Малик смотрел прямо перед собой, и лицо его оставалось мрачным. — Но запомни одно: Рауль Коста — Охотник за временем, и он захочет тебя убить.

Я вздрогнула. Опасность окружала меня со всех сторон.

— А этот идиот Винченцо говорит о маскараде, встрече с Раулем и возвращении клинка так, будто всё это проще простого. Ха! Вот же ублюдок.

Я внимательно изучала профиль Малика. Не думаю, что он боялся, но с ним явно что-то было не так. Остаток пути я молчала, а окружающий мир слился в одно размытое пятно. Я была слишком напряжена, слишком взвинчена, чтобы что-либо замечать.

Когда мы подъехали к его роскошному дому, нас уже ждал конюх, готовый забрать лошадей.

Малик спрыгнул с козел и стремительно направился в дом, даже не помогая мне спуститься и не дожидаясь меня.

Я последовала за ним внутрь и замешкалась. Может, пойти к Эмили? Или скрыться в своей комнате?

Пока я стояла у подножия лестницы, Малик резко развернулся и в мгновение ока оказался передо мной.

— Не понимаю, почему твой муж не выполняет мои указания, — прорычал он.

— Что? Когда ты разговаривал с Романом?

Он отмахнулся от меня.

— Тебе следует кое-что знать об Охотниках за временем.

Я отступила, не выдерживая исходившего от него напряжения.

— О чём ты говоришь? — выдохнула я едва слышно.

Его взгляд стал жёстким, а глаза приобрели зловещий чёрный цвет.

— Они самые порочные из всех существ, воплощение смерти и разрушения. Одним прикосновением они способны лишить тебя дыхания, извратить разум и душу, искалечить тело так, что его уже не восстановить. Но у них есть ещё одна способность — они могут ослаблять саму тьму.

Он ещё мгновение смотрел на меня, а затем отвернулся, оставив наедине с вихрем эмоций: страхом, растерянностью, гневом и неуверенностью, отчаянно боровшимися за власть надо мной.

МАРСЕЛИУС

ГЛАВА 17

Непрекращающийся стрёкот тараканов раздражающе бил по ушам, когда мы с Бальтазаром приземлились в сырой, пыльной комнате. Я взвыл от мучительной боли, пронзившей раздробленную ногу. С ужасом уставился на то, во что она превратилась: кости были вывернуты и изогнуты, словно переломанные ветки.

С потолка и стен свисали клочья паутины, колыхавшиеся от горячего воздуха, проникавшего сквозь щели в полу. Свет вечно горящих факелов отбрасывал на паутину жутковатое сияние.

Я зажал рукой нос и рот. Из комнаты внизу, кишевшей тараканами, доносилась невыносимая вонь разложения.

Я знал это место: мы находились в подземелье Бальтазара. Должно быть, ему было гораздо хуже, чем я думал, — обычно он переносил нас в своё роскошное логово.

Я принялся искать его в тенях, скользя взглядом по разбросанным по комнате старым детским коляскам, в которых сидели незрячие куклы. Когда-то Бальтазар расставил их здесь, пытаясь мучить Оливию.

В углу корчилась какая-то фигура.

Опираясь на три конечности, я пополз к Бальтазару. От запаха обугленной, горящей плоти меня едва не вывернуло.

Из окровавленной зияющей раны на его животе валил пар. Я прижал локоть ко рту и носу.

— Чего уставился? — прошипел Бальтазар. Его лицо представляло собой жуткую смесь теней и мертвенно-бледной кожи. — Принеси мне лечебное зелье. Оно в комнате рядом с подземельем.