Феечка - С. И. Вендел

Равенна взяла его, едва не согнувшись под тяжестью металла. В толпе послышалось несколько нервных смешков; орки попятились, освобождая место для двоих.

Ифелла вскинула свой топор на плечо и посмотрела на Равенну с жалостью.

— Не путай безрассудство с храбростью, фэйри.

— Следи за своим топором, а я присмотрю за своим.

Пожав плечами, Ифелла ухмыльнулась.

Маттиас снова встал между ними, проверяя их готовность.

— Вы уверены, леди? — прошептал он.

— Да. Спасибо.

Очевидно расстроенный, но не в силах её остановить, Маттиас коротко кивнул и отступил.

Ифелла с любопытством разглядывала её, ожидая, сделает ли Равенна первый шаг. Не дождавшись, орчанка бросилась в атаку.

Топор в её руках с грохотом рухнул на пол, а следом за ним — и сама Ифелла. Она тяжело приземлилась на бок, её правая рука оказалась словно пригвождена к месту. Равенна сплела свою магию вокруг руки орчанки, убедившись, что та чувствует рывок в запястье.

Ифелла попыталась подняться, но тщетно. Максимум, что Равенна ей позволила — это встать на колени. Как бы она ни старалась, освободить руку не удавалось: Равенна крепко держала её магической хваткой.

Орчанка кряхтела и боролась, в её глазах начал вспыхивать блеск паники, пока Равенна шла к ней.

Руки Равенны дрожали от усилий, необходимых, чтобы просто удержать оружие, но она всё же опустила лезвие топора на плечо Ифеллы.

— Милосердие, — произнесла она.

Ифелла в изумлении уставилась на неё, пока в толпе вокруг них нарастали вздохи и ропот.

Равенна замерла, ожидая реакции орчанки. Мало кто достойно принимает поражение, и еще меньше тех, кто терпит унижение. Но ей это было необходимо: нужно было, чтобы все эти огромные, сильные орки поняли — она не просто стоит рядом с Валлеком, она способна защитить и его, и себя. Что она не украшение и не диковинка.

К её собственному шоку, Ифелла запрокинула голову и расхохоталась.

— Достойный бой, фэйри, — прохрипела орчанка, посмеиваясь. — Мне следовало догадаться.

Отступив, Равенна отложила свой топор, после чего позволила топору Ифеллы с лязгом упасть на камни. Затем она убрала магию.

Она протянула руку.

Ифелла с ухмылкой приняла её и крепко сжала, поднимаясь на ноги. С искоркой в глазах орчанка произнесла:

— Хорошее напоминание для всех нас: никогда не недооценивай противника. Даже маленького.

Равенна улыбнулась.

— Маленькие обычно кусаются больнее всего.

— Это точно.

Ифелла встала рядом с Равенной, ожидая других претендентов, но, похоже, толпа на сегодня уже насытилась зрелищами.

Равенна встречала их любопытные взгляды с гораздо большей надеждой, чем когда только вошла в базилику. Она видела меньше подозрительности и шока — и даже, смела ли она надеяться, каплю уважения? Она знала, что потребуется нечто большее, чем эта скромная демонстрация, чтобы окончательно завоевать их, но начало было положено.

Когда больше никто не вышел, Равенна оставила Ифеллу и вернулась на помост.

По мере её приближения разноцветный свет из огромного витражного окна за троном окутывал её своим теплом. Её пара отбрасывал внушительную тень, перекрывая свет широким размахом плеч. Даже сквозь сияние она видела и чувствовала, как он улыбается ей, и его взгляд был полон гордости.

Равенна улыбнулась в ответ, буквально сияя. В свете Базилики Ниневар впервые за долгое время Равенна почувствовала, что её по-настоящему видят.

Легким движением плеч она расправила крылья.

По базилике пронеслись вздохи, когда её крылья поймали свет. Она чувствовала, как тепло разливается по тонким мембранам, отбрасывая цветные фракталы на ступени за спиной. Трепеща крыльями, она позволила им искриться в лучах солнца.

Равенна приняла руку, которую Валлек протянул ей, и снова встала рядом с ним перед троном. Купаясь в свете, он одарил её страстным поцелуем, вдавливая клыки в её щеки.

Под гром аплодисментов он повернул их лицом к толпе, обняв за талию и прижимая к себе.

— Ваша королева!

24

К тому времени, как все вызовы были приняты, клятвы произнесены, а праздничный пир съеден, двор казался куда более благосклонным к тому, что их король взял в жены фэйри. По крайней мере, в ту ночь все были слишком сыты или пьяны, чтобы это их заботило.

Пир начался в полдень и затянулся до глубокой ночи, превратившись в традиционное орочье гулянье: с громкими песнями, неистовыми танцами и хвастливыми пари. Валлек сидел за столом на помосте рядом со своей парой, взирая на всё это с весельем и долей облегчения. Он знал, что день закончится хорошо, но видеть, как всё воплощается в жизнь с минимальным кровопролитием, было истинным удовольствием.

Пока они пировали, глашатаи по всему городу разносили весть народу. Жителей Балмирры приглашали отпраздновать вместе с королем обретение пары; из личных запасов Валлека выставили столько бочек медовухи и вина, сколько те могли пожелать. К вечеру сердце и желудок Валлека были переполнены.

Когда он наконец поднялся из-за стола, раздался громогласный клич. Не утруждая себя долгими речами, он еще раз поблагодарил всех и пожелал доброй ночи. Валлек увел Равенну под оглушительные аплодисменты и добродушные выкрики, от которых они оба хихикали, пока не добрались до дверей его личного крыла.

Оказавшись в прохладных пустых коридорах, они позволили себе идти неспешно, прогуливаясь после ужина. Наедине — не считая стражи, разумеется, — Валлек накрыл своей ладонью её руку, лежавшую у него на локте.

— Ты была великолепна, крошка.

Даже в полумраке коридора он заметил, как она вспыхнула от удовольствия.

— Ты тоже. У меня, по крайней мере, был всего один противник.

— Одного было достаточно. И это всё, что я мог вынести. Обещай мне: больше никаких драк в базилике.

Равенна фыркнула:

— Я не могу этого обещать, как и ты!

Что ж, учитывая буйный нрав орков, это было похоже на правду. И всё же:

— Тогда пообещай хотя бы, что приложишь все усилия.

— Ладно, — рассмеялась она, — если ты пообещаешь то же самое.

— Тебя это удивит, но я предпочитаю пировать, а не сражаться.

— Вовсе не удивит. Но ты всё еще не пообещал.

— Верно. И… — он наклонился так, чтобы только она могла его слышать (стража была слишком хорошо обучена, чтобы подать вид), и прошептал, — я ведь не уточнил, о каком именно «пиршестве» идет речь.

Равенна замерла посреди коридора.

— Это был, пожалуй, самый плохой намек, что я когда-либо слышала.

Изобразив оскорбленное достоинство, Валлек прижал руку к груди.

— Намек? Никогда.

Единственным предупреждением была его хитрая ухмылка, и вот он уже подхватил её на руки, продолжая путь к их покоям. Вместо того чтобы поудобнее устроиться у него на руках, Равенна уперлась ладонями в его грудь.

— Только попробуй