Феечка - С. И. Вендел

Громовой смех Валлека эхом разносился по коридорам до самых дверей их спальни.

Они оставили стражу за дверью и, захлопнув её ногой, наконец-то остались блаженно одни.

Хотя почти вся цитадель праздновала внизу, в центральном зале горели светильники, заливая всё мягким теплым светом. Опустив Равенну на пол, он залюбовался тем, как она искрится. В ней отражались все краски заката, но его любимым цветом стал лиловый румянец на её щеках. Наклонившись, Валлек поцеловал каждую из них.

— Ты сегодня выстояла. Моя грозная пара. Никто не посмеет оспорить твое место рядом со мной.

— Сомневаюсь, но… спасибо. — Она улыбнулась, положив ладони ему на грудь.

— Скоро мы сделаем тебе корону. И собственный трон.

— А до тех пор мне что… сидеть у тебя на коленях?

Её смех затих, когда она поняла по его взгляду: да, именно таков был его план. Мысль о том, чтобы вершить суд, пока его прекрасная пара сидит у него на коленях, а складки её платья укрывают их ноги, мгновенно стала его заветным желанием.

Проводя руками по ткани его туники, она спросила:

— Ты намерен лишь издавать указы, или действительно возьмешь меня в жены?

Он чувствовал её игривость, подозревал, что она флиртует, но вопрос был слишком важен для легкомысленного ответа.

— Я возьму тебя во всех смыслах, крошка. Сегодняшний день — ничто по сравнению с той свадьбой, что мы устроим. Всё королевство придет поклониться тебе.

— Это будет потом, — сказала она, и её томный взгляд приковал его внимание. Она прижалась своим гибким телом к нему и надула губы. — А как насчет этой ночи? Ты наконец сделаешь меня своей парой?

Яростное мурлыканье сотрясло его грудь. Его руки переместились с её лопаток на талию.

— Ты знаешь, что я не откажу тебе. Мы ведь тренировались.

Её фиалковые глаза, темные и искрящиеся, как аметисты, притянули его к себе. Их губы встретились в чувственном поцелуе — мягком, дразнящем и испытующем.

— Полагаю, мы можем подождать еще немного, — проговорила эта плутовка, — если ты не готов.

Валлек едва не поперхнулся.

— Будь я хоть каплю «готовее», я бы просто скончался на месте.

— Какой же ты хороший король, — поддразнила она, — жертвуешь собой ради других.

Он оскалился в улыбке и одним движением усадил её на тот самый низкий стол, что всё еще стоял в холле. Повернув её за бедра, он приступил к изнурительному процессу распутывания перекрестной шнуровки на спине платья. Сложная, как морской узел, и крепкая, как строительные леса, она оказала достойное сопротивление его подрагивающим пальцам.

Стараясь, чтобы его мурлыканье не перешло в рык, Валлек произнес:

— Я хочу видеть тебя обнаженной. Но украшения мы оставим.

— Только если я следующей раздену тебя. И ты оставишь торк.

Он подмигнул её отражению в зеркале.

— Ты больше не увидишь меня без него, любовь моя. Твое клеймо останется на мне. — Наконец главный узел поддался, позволяя Валлеку просунуть жадные руки под ткань. — Впрочем, я не против и других «клейм».

На её лице отразилось удивление, когда платье ослабло.

— Ты… позволишь мне укусить тебя?

— Я буду настаивать.

Тяжелое платье само соскользнуло вниз, и Валлек подхватил изысканный наряд, осторожно перебросив его через кресло, пока Равенна грациозно выходила из вороха ткани. Он слишком хорошо знал, что не стоит навлекать на себя гнев Хильды.

Оставшись в одной тонкой льняной сорочке, она казалась почти обнаженной под прозрачной тканью. Она положила руки ему на плечи, но не дала поцелуя, которого он искал.

— Теперь ты.

Нетерпеливо сбросив сапоги, Валлек доверился рукам Равенны, которая принялась за ряд золотых пуговиц. Когда туника распахнулась, он скинул её вместе с мантией; нижняя рубаха и штаны быстро последовали за ними.

Игривость исчезла с её лица, когда он взялся за подол её сорочки. Она наблюдала за ним внимательно, почти… настороженно. Он много раз видел её нагой, ласкал её пальцами и языком, но сегодня… сегодня всё это не имело значения. Они стояли на пороге чего-то нового, и это требовало нежного почтения.

Медленно Валлек стянул сорочку через её голову. Боги, ему было почти больно от того, как она прекрасна. Волосы рассыпались по плечам темным покровом. Кожа в тех местах, где Хильде нанесла крем, мерцала, украшения сияли, но лучше всего были её аккуратные груди с темными, сладкими сосками, что ждали его.

Наконец он обнял свою пару, прижавшись кожа к коже. Её мягкость обжигала его, шелковистое тело идеально прилегало к его мощному торсу. Боги, утро было так давно. Валлек склонил голову, припадая к одному соску. Он ласкал его языком, задевая клыком, наслаждаясь тем, как она вздыхает и извивается в его руках.

— Валлек… — прошептала она, впиваясь ногтями в его затылок.

Для него не было ничего лучше в этом мире, чем чувствовать, как его пара впивается в него когтями, пока он дарит ей наслаждение. Ничего. Но если и было, он намеревался выяснить это сегодня.

Мягко посасывая её грудь, он лишь слегка надавил ладонью на поясницу, и она обхватила его талию ногами. В таком положении он отнес её к постели, укладывая на прохладные простыни с благоговением просителя, пришедшего к алтарю.

Ему не хотелось отрываться от неё, но он должен был видеть. Приподнявшись на руках, он жадно смотрел на представшее перед ним зрелище. Темные волосы разметались, конечности расслаблены — она была готова, она ждала. Казалось, она светится изнутри.

— Ничто не могло подготовить меня к тебе, крошка, — выдохнул он.

Её губы приоткрылись, но она ничего не сказала. В глазах читались чистые эмоции и даже тень грусти. Он не мог этого допустить. Снова накрыв её губы поцелуем, он заполнил её разум собой. Он подавлял её чувства, требуя всего внимания. Навалившись сверху всем весом, он прижал её к постели, пока его язык исследовал её рот. Он впитывал каждый её стон и вздох, пока не убедился, что она не может думать ни о ком, кроме него.

Жадно он начал осыпать поцелуями её тело: подбородок, горло, ложбинку между грудей. Он сделал неизбежную заминку у её грудей, уделяя каждой максимум внимания, пока соски не стали твердыми. Лишь когда она начала нетерпеливо извиваться под ним, он сменил язык на ладонь, сжимая нежную плоть.

Она раздвинула ноги, впуская его, и он одобрительно замурлыкал.

— Умница, — пророкотал он, уткнувшись носом туда, где её аромат был сильнее всего.

Прижавшись губами к её чувствительному клитору, он усилил мурлыканье, заставляя её чувствовать вибрации. Равенна ахнула, пальцы,