Минус на минус дает плюс - Хлоя Лиезе

У меня перехватывает горло, когда возвращаются отвратительные воспоминания. Воспоминания о Тоде, которые я с таким трудом пыталась оставить позади и жить дальше.

— Би, — рука Джейми нежно касается моей щеки, разворачивая меня к себе, пока наши взгляды не встречаются. Его глаза всматриваются в мои. — Вот что он с тобой делал? Твой бывший.

Я киваю.

— Я знаю, о чём говорю. Я думаю, Жан-Клод такой же. Я никогда не чувствовала себя хорошо рядом с ним, даже когда он был весь в улыбках и букетах роз, таскал её на свидания, удивлял подарками. Он двигался слишком быстро. Он никогда не хотел, чтобы я была рядом. Вот как они работают, манипуляторы, собственники. Они постепенно отрезают тебя от людей, которые тебя любят, которые знают тебя по-настоящему и помогают тебе чувствовать себя хорошо. А потом они ломают тебя до тех пор, чтобы ты хотел только их одобрения, их присутствия, чтобы они стали всем твоим миром, и ты остался один.

У Джейми подёргивается мускул на подбородке.

— Я не жестокий человек, Би. Я дал клятву лечить, а не причинять вред. Но я хочу раздавить его.

Подавшись навстречу его прикосновению, я улыбаюсь Джейми и обхватываю его руку, когда он гладит меня по щеке.

— Я знаю. И для меня этого более чем достаточно. Может, я могла бы держать тебя в режиме готовности насчёт Жан-Клода?

Он поднимает взгляд, оглядывая толпу.

— Как бы это ни было заманчиво, мне, вероятно, придётся прибегнуть к резким словам. Но несмотря ни на что, я на твоей стороне, хорошо? И на стороне Джульетты тоже, если до этого дойдёт, — его глаза снова встречаются с моими, прежде чем он наклоняется и запечатлевает долгий, медленный поцелуй на моём лбу. — Я обещаю.

— БиБи!

Голос сестры заставляет меня вздрогнуть, и я подпрыгиваю, чуть не ударяясь головой о Джейми. После месяца моих выходок у него развился отличный инстинкт самосохранения, и он вовремя отскакивает в сторону, чтобы избежать того, что могло закончиться синяком.

— Посмотри на себя, — говорю я ему, ободряюще похлопывая по груди. — Рефлексы как у мангуста.

Он улыбается, кладя руку мне на спину, а Джулс обнимает меня за шею.

— Вот и ты! — радостно восклицает она, целуя меня в щёку. — Ты выглядишь потрясающе. Правда, Вест?

Джейми нежно проводит большим пальцем по моей спине, рисуя чувственную дорожку к подолу платья, прежде чем совсем опустить руку.

— Определённо. Просто захватывает дух. Ты тоже прекрасно выглядишь, Джульетта.

Джулс улыбается и сверкает, как созвездие с дымчатыми тенями для век и в серебристом платье.

— Спасибо.

— Хватит об этом, — Жан-Клод обнимает мою сестру за талию и крепко прижимает к себе. Я прожигаю взглядом дыры в его ладони. — У меня и так слишком много конкурентов за её внимание.

— Я тебя умоляю, — смеется Джулс. — Если я так сильно нравлюсь тебе, это не значит, что я нравлюсь всем остальным.

— Это ты так говоришь, — говорит он ей, крепче сжимая её талию. — Но ты же не на моём месте, тебе не приходится иметь дело с двойным количеством конкурентов.

О, чёрт возьми, нет. Он не мог только что сказать это. Мои руки сжимаются в кулаки. Джейми трёт лицо и стонет.

— Жан-Клод, — Джулс приподнимает бровь. — Я же говорила тебе, что это не смешно.

— Не говоря уже о том, что это оскорбительно, — бормочу я.

— Математически это не так, — говорит он, игнорируя нас.

— Жан-Клод, — предостерегает Джейми.

Он игнорирует и Джейми, его внимание приковано к Джулс.

— Тебе нравятся мужчины и женщины. Мне нравятся только женщины. Это означает, что у тебя в два раза больше шансов…

— Прекрати, — огрызаюсь я. — Я не могу выслушивать это ещё…

— Извините нас, — Джулс хватает меня за локоть и протаскивает сквозь толпу к туалетной комнате, где на табурете сидит кто-то, одетый как официанты, с подносом полотенец и мелких туалетных принадлежностей в руках. Найдя маленькую нишу с диванчиком, Джулс усадила меня рядом с собой. — Послушай, — шипит она. — Ты не помогаешь.

— ДжуДжу, он только что сказал...

— Я знаю, что он сказал, Би. И пусть это нехорошо, не твоё дело накидываться на него и читать нотации. Позволь мне самой позаботиться о себе.

Обида заглушает моё беспокойство.

— О, как будто ты позволяешь мне самой позаботиться о себе? Значит, тебе позволено вмешиваться в мою жизнь, но я не могу отчитывать твоего парня за то, что он бифобный засранец?

Мой громкий голос эхом отдаётся в ванной, и все остальные разговоры в комнате замолкают. Джулс закрывает глаза и медленно выдыхает.

— Спасибо, Би.

— Извини, я просто…

— Пожалуйста, мы можем не делать этого? — шепчет она, открывая глаза и смахивая слезы. — Ни один человек и ни одни отношения не идеальны, ясно? И нет, он вёл себя там не как самый социально развитый человек, и да, у нас сейчас не всё гладко, но у Жан-Клода стресс от работы, а некоторые люди проявляют себя не лучшим образом под таким давлением. Так что, пожалуйста, не усложняй мне задачу. Пожалуйста?

Я хочу поговорить с ней об этом. И я хочу рассказать ей всё о Тоде. Потому что мне интересно, если бы она знала, как у нас с ним всё началось и чем закончилось, увидела бы она себя и Жан-Клода в нашей ситуации так же хорошо, как я.

— Джулс…

— Би, — она сжимает мои руки, бросая на меня умоляющий взгляд, полный слёз. — Пожалуйста. Прекрати.

Я сглатываю комок в горле и молча киваю.

— Спасибо, — говорит она, делая глубокий, успокаивающий вдох и безмятежно улыбаясь, и её маска «я в порядке» снова на месте. — А теперь иди. Желаю повеселиться с Вестом. И удачи в знакомстве с его отцом.

Мы встаём, и Джулс берёт меня под руку.

— У него такой плохой отец?

Когда мы выходим из туалета, она поднимает подбородок, расправляет плечи, и её снова окружает та прекрасная уверенность в себе.

— Почти такой же плохой, как у Жан-Клода.

На улице, в толпе людей, тесно, в этом какофоническом пространстве так много сложного шума, что кажется, будто передо мной стоит дюжина людей и кричит. Я чувствую нарастающее раздражение, которое предшествует сенсорной перегрузке. Моя кожа начинает гудеть и покалывать, словно под ней танцует пчелиный рой, а в груди ощущается тяжесть. Я делаю долгий, глубокий вдох и оглядываю бар. Мне нужно выпить чего-нибудь покрепче, побыть несколько минут одной в тишине и прохладе на улице, а потом, надеюсь, я смогу продержаться достаточно долго ради