Минус на минус дает плюс - Хлоя Лиезе

У Артура подёргивается мускул на челюсти. Выражение его лица становится грозным.

— Дорогой, — мать Джейми скользящим движением оказывается рядом, беря его под руку. Высокая и стройная, она похожа на кинозвезду, застывшую во времени. Ослепительная в своём ультрамодном платье цвета слоновой кости, в котором я была бы похожа на бесформенную меренгу, на её коже не видно ни единой поры, она сияет. Её блестящие каштановые волосы на несколько тонов светлее моих, идеально уложены, ни единого седого волоска.

Я оглядываю остальную группу, которая ведёт светскую беседу, ощущая свою разницу в росте по сравнению со всеми этими гигантами, мои вьющиеся волосы, которые Джулс превратила для меня в искусно небрежную высокую причёску, блеск, который, без сомнения, появился на моём подбородке и лбу. Я никогда не старалась и не надеялась выглядеть безупречно, и в целом мне достаточно нравится моя внешность, но прямо сейчас я чувствую, что, возможно, выделяюсь, как белая ворона. И я беспокоюсь, что, возможно, я смущаю Джейми, что я унижаю его своими татуировками и своим явно не шикарным происхождением.

Когда я поднимаю на него взгляд, он смотрит на меня сверху вниз, и на его губах появляется едва заметная улыбка. Он наклоняется и шепчет:

— Ты выглядишь великолепно.

— Читаешь мысли.

Он широко улыбается.

— У тебя всё это написано на лице. Я проследил за всем ходом твоих мыслей… Ой!

Я пихнула его локтем и не жалею об этом.

— Напоминать мне, что я строю странные рожи, когда погружаюсь в свои мысли — это очень не по-джентльменски с твоей стороны.

— Они не странные, ты, твердолобая женщина. Они, — он пожимает плечами, — в твоём духе. Это восхитительно.

— Хм.

— А теперь, — говорит мать Джейми, — пора ужинать...

Его отец прерывает её.

— Сначала танец.

Она хмурится.

— Артур, танец? С какой стати...

— Вальс, Алина, — он поворачивается к ней. — Я хочу танцевать вальс со своей красавицей женой.

Она прихорашивается от его комплимента.

— Хорошо, — тихо говорит она. — Я полагаю, что один вальс не будет концом света.

Глава 28. Джейми

Как всегда, мама соглашается с манипуляциями моего отца, извиняясь перед гостями за то, что они немного изменили порядок церемоний, что сейчас она произнесёт свой тост, и мы станцуем один раз, прежде чем приступить к ужину.

Я не уверен, что именно задумал мой отец, но я знаю, что это наказание. Так или иначе, он собирается унизить меня. Потому что в его глазах я унизил его. И неважно, что я сотни раз говорил ему, что не могу быть хирургом. Что я создан не для того, чтобы вскрывать людей, а для того, чтобы сохранять их целыми. Для него я — позор, недостойный фамилии, и когда он дал мне ещё один шанс исправить это, я упрямо отказал ему.

И теперь мне предстоит поплатиться.

— За Артура! — говорит моя мама, поднимая бокал с шампанским.

Мы с Би для формальности поднимаем бокалы. Никто из нас не пьёт. Она поворачивается ко мне лицом.

— Эй. Ты хочешь…

— Джеймс.

Голос моего отца обрывает наш разговор, как удар ножа. Начинает играть струнная музыка. Я смотрю на него, а он холодно улыбается.

— Почему бы тебе не повести нас в танце, сынок?

Страх, словно цемент, оседает у меня в животе и проникает в лёгкие. Я тереблю галстук-бабочку, чувствуя, как сжимается грудь. Я ненавижу быть в центре внимания, и он это знает. Я понесу заслуженное наказание. Би переводит взгляд с меня на моего отца и прищуривается.

Я киваю.

— Да, сэр.

Би практически шипит, когда он отворачивается.

— Что, чёрт возьми, это было?..

— Он хочет поставить меня в неловкое положение, — говорю я ей, снова дёргая галстук-бабочку, поправляя манжеты, пока пуговицы не оказываются ровно посередине моих запястий, и делаю глубокий вдох, мысленно готовясь. — Он знает, что я ненавижу быть в центре внимания.

— Да пошел он нахер, — шепчет она. — Давай уйдём.

Я улыбаюсь ей, сжимая её руку.

— Ах, но тогда он победит.

— Тогда пусть он победит. Если это делает тебя несчастным, я не хочу этого делать.

Я заглядываю ей в глаза.

— В прошлом, может, так и было, но сегодня всё будет не так плохо.

Она наклоняет голову, подходит ближе и сжимает мою руку.

— Почему?

— Потому что я буду танцевать с тобой, — я сжимаю её руку в ответ. — Конечно, если ты не возражаешь.

— Я не возражаю, — тихо говорит она, улыбаясь мне. — Но я не могу обещать, что это не обернётся катастрофой. И я определённо буду наступать тебе на пальцы ног.

Я начинаю отступать к танцполу, держа её за руку.

— Отдави мне столько пальцев, сколько захочешь, — она ахает, когда я прижимаю её к себе и целую в нежное местечко за ухом. — Всё, что мне нужно — это ты.

Начинается танец, который я хорошо знаю и который я танцевал столько раз, что и не сосчитать. Но на этот раз всё по-другому. Потому что Би в моих объятиях.

Я смотрю на неё сверху вниз. Она так прекрасна, что у меня щемит сердце.

Она смотрит на меня, прикусив губу, её волосы аккуратно зачёсаны наверх. Золотые серьги с камнем, похожим на оникс, сверкают почти так же ярко, как и её глаза. На ней почти нет макияжа, только губы накрашены розовато-красной помадой. Это придает её коже сияние, а её сине-зелёные глаза блестят на контрасте. Я мог бы смотреть на неё годами. Всю жизнь.

— Что такое? — тихо спрашивает она.

Я провожу рукой ниже по её спине, наслаждаясь атласной мягкостью её кожи, её нежным теплом под моей прохладной ладонью.

— Я рад, что ты пришла. Хотя я упрямился и пытался остановить тебя.

— Что ж, к счастью, я такая же упрямая, как и ты, — её глаза всматриваются в мои, и она поднимает руку выше, лениво поигрывая волосами у меня на затылке. — Я тоже рада, что пришла.

Мы одни на танцполе, мой отец смотрит со стороны, наслаждаясь своим возмездием, но я этого почти не замечаю. Мир растворяется только в этом — мы вдвоём, Би, тёплая и нежная в моих объятиях, её глаза видят только меня.

Я люблю её. О Боже, я люблю её. С каждым ударом моего сердца, с нарастающими звуками струнного квартета, с нарастающей музыкой, это единственное, что я слышу и чувствую — я люблю её. Когда я её не любил?

— Знаешь,