Эгоистичная принцесса - Ада Нэрис

Лёд, созданный магией Рэйдо, не выдержал. Он треснул, рассыпался на тысячу осколков, но не от удара извне — от взрыва изнутри. Тело пленника разорвало на части, и эти части, ещё секунду назад бывшие живой плотью, превратились в пепел, не успев упасть на каменный пол. Ослепительный свет погас так же внезапно, как и вспыхнул, оставив после себя только горстку серого пепла, медленно оседающую в воздухе, и запах озона — чистый, резкий, не имеющий ничего общего с запахом смерти.

Рэйдо стоял, тяжело дыша, и смотрел на то, что осталось от пленника. Его руки, ещё секунду назад готовые применить магию для защиты, безвольно висели вдоль тела. В глазах, обычно таких ледяных и непроницаемых, впервые за долгое время мелькнуло что-то, похожее на растерянность.

Он подошёл к остаткам ледяной глыбы, нагнулся и поднял с пола кусок обгоревшей ткани — всё, что уцелело от одежды пленника. И замер.

На ткани, чудом уцелевшей среди пепла, проступил след магии. Не тёмной, не той, что используют слуги Культа. Это был чистый, светлый след — такой, какой остаётся после мощного заклинания света. Рэйдо знал эту магию. Он видел её сотни раз. Она исходила от Тиары, от придворных магов света, от храмовых целителей.

Но как? Как магия света могла убить человека, который служил тьме? Как свет мог разорвать его изнутри, чтобы сохранить тайну?

Рэйдо выпрямился и посмотрел на пепел, медленно оседающий на каменный пол. В его голове, привыкшей к чётким логическим построениям, вдруг всё смешалось. Если магия, убившая пленника, была светлой, значит, тот, кто её наложил, был магом света. Высокого уровня. Достаточно сильным, чтобы встроить в своего слугу заклинание-ловушку, которое сработает в момент допроса.

Это значило только одно: Культ Тьмы, убивающий и калечащий людей, сжигающий деревни и нападающий на принцесс, на самом деле использовал магию света. Чистую, мощную, благословенную магию, которую считали даром богов.

Или не Культ? Или кто-то другой?

Рэйдо провёл рукой по лицу, стирая несуществующую усталость. Ему нужно было подумать. Ему нужно было всё проанализировать заново. И первым человеком, с кем он должен был поделиться этой страшной догадкой, была Скарлетт.

Он нашёл её в её покоях. Она сидела у окна, сжимая в руке кристалл вечной мерзлоты, и смотрела куда-то вдаль, невидящим взглядом. Услышав шаги, она обернулась, и по её лицу он понял — она тоже что-то узнала. Что-то важное. Что-то страшное.

— Рэйдо, — начала она, вставая. — Я была в архиве. Я нашла…

— Он мёртв, — перебил он, подходя ближе. — Пленник. Тот, кто напал на Тиару. Он погиб у меня на глазах.

Скарлетт замерла, и её пальцы сильнее сжали кристалл.

— Как?

— Магия, — ответил Рэйдо, и в его голосе звучало то, чего она никогда раньше не слышала — растерянность. — Не тёмная. Не та, что используют культисты. Светлая. Чистая. Мощная. Она разорвала его изнутри, чтобы он не заговорил.

Скарлетт побледнела. Её губы дрогнули, и она опустилась обратно на стул, будто ноги отказались её держать.

— Светлая магия, — прошептала она. — Значит, я была права.

Она подняла на него глаза, и в них, в этих карминовых глазах, которые он уже успел полюбить до боли, плескался ужас. Не за себя. За правду, которую они только начали открывать.

— Культ Тьмы не то, чем кажется, — сказала она тихо. — Или его вообще не существует. Есть только те, кто использует тьму как маскировку. А настоящая опасность… настоящая опасность прячется в свете.

Рэйдо подошёл к ней и опустился на колени, взяв её руки в свои. Его ладони были холодными, но в этом холоде не было угрозы — только поддержка.

— Рассказывай, — сказал он. — Всё, что ты нашла.

И Скарлетт рассказала. О нападениях, которые всегда происходили рядом с ней, с Тиарой, с ним. О закономерностях, которые она выявила. О старом садовнике Генрихе, который умер, предупредив её о том, что культ глубоко проник во дворец. И о его последних словах: «Берегитесь самого яркого света».

Рэйдо слушал молча, и с каждым её словом его лицо становилось всё более мрачным. Когда она закончила, он долго сидел неподвижно, глядя куда-то в пол.

— Значит, мы оба пришли к одному выводу, — произнёс он наконец. — Кто-то во дворце, обладающий магией света высокого уровня, руководит культом. Или, по крайней мере, использует его в своих целях.

— Тиара, — выдохнула Скарлетт, и это имя прозвучало как приговор. — Всё указывает на неё. Её магия — чистейший свет. У неё есть доступ к отцу, к советникам, ко всем тайнам дворца. Она всегда в центре внимания, и никто никогда не заподозрит её в чём-то дурном.

Рэйдо сжал её руки сильнее.

— Мы не можем действовать, не имея доказательств, — сказал он. — Если мы ошибаемся, если Тиара действительно невиновна, мы разрушим её жизнь и потеряем доверие всех. Но если мы правы…

— Если мы правы, — перебила Скарлетт, и в её голосе зазвенела сталь, — то она — самый опасный враг, который у нас когда-либо был. И она рядом. Всегда рядом.

Они замолчали. В комнате висела такая тишина, что было слышно, как потрескивают свечи в канделябре. За окном медленно поднималось солнце, заливая дворец золотым, таким обманчиво-мирным светом.

— Что будем делать? — спросила Скарлетт.

Рэйдо поднял на неё глаза. В них, в этих ледяных сиреневых глубинах, теперь горело не пламя гнева, а холодная, расчётливая решимость.

— Будем следить, — ответил он. — Будем искать доказательства. И будем готовиться к тому, что нам придётся выступить против того, кого весь мир считает воплощением добра.

Он поднёс её руку к своим губам и поцеловал. Легко, почти невесомо.

— Вместе, — добавил он. — Только вместе.

Скарлетт кивнула, и в её глазах, наконец, мелькнуло что-то, похожее на надежду. Надежду на то, что они смогут. Что они справятся. Что правда, какой бы страшной она ни была, освободит их.

Кристалл вечной мерзлоты в её руке тихо мерцал, храня в себе холод севера и тепло их зарождающейся любви. Им предстояло пройти через многое. Но теперь они были не одни. Теперь у них была правда. И друг у друга.

Тайный ход за покоями Тиары был известен только самой Скарлетт. Она обнаружила его случайно в прошлой жизни, когда, прячась от придворных сплетен и интриг, исследовала дворец вдоль